Так что же двигало Марком, когда он писал эти строки? Действительно нежное, светлое чувство? Или страстное желание обладать? Понятно, что столь темпераментному парню требовалась подружка для занятий сексом, но ведь красавчик запросто мог уложить к себе в постель любую молодую актриску. Какие проблемы? Особенно если учесть нравы во время гастролей. Другое дело, что театральные подружки не стали бы в перерывах между любовными утехами восхищаться его умом и талантом, петь ему дифирамбы, а Марку это было необходимо. Недаром от письма веяло тоской, одиночеством, презрением к пьянствующим коллегам, с которыми он вынужден жить бок о бок в одной гостинице. Похоже, они его там здорово достали. Не раз и не два прошлись катком по больному самолюбию.
Влюбленной в него восторженной девчонке – на ее счастье или несчастье – до поры до времени было неизвестно, что в театре богатенького Марка недолюбливают, считают бездарью, блатной сыроежкой и страшно завидуют, как умеют завидовать только собратья по театру. Никто точно ничего не знал, но ходили слухи, что его папаша – член ЦК компартии Молдавии, дружок Леонида Ильича. Кое-кто из злопыхателей уверял, что слухи насчет папаши, скорее всего, распускает сам Марк – этого хлебом не корми, только дай покрасоваться, навести тень на плетень. Но все сходились в том, что, как ни крути, большая мохнатая лапа у Крылова, безусловно, имеется. Артисты с зарплатой восемьдесят рублей и концертной ставкой три рубля не гоняют на «жигулях», не живут в кооперативной квартире на Ленинском и не таскаются с бабами по дорогим ресторанам.
Эти сплетни дошли до Люси значительно позже, через полгода, может, через год после Прибалтики, однако, само собой разумеется, она не поверила злым языкам, клеветавшим на ее прекрасного, талантливого Мара. Стоило посмотреть в его чистые, как небо, глаза, и любые, даже самые неопровержимые факты казались гнусной ложью, наговором неудачников.
Конечно, в ту пору она была полной дурочкой, и если Марк страдал и скучал на прибалтийских гастролях, то она просто умирала без него. Получив письмо, тут же помчалась по лужам в автомат звонить Додику, хотя при других обстоятельствах ни за что не стала бы общаться с этим мерзким типом.
