Марк не позвонил. Исчез из ее жизни как отрезал. Чтобы сдержать себя, не унизиться перед ним снова, не позвонить, не искать с ним встреч, она истратила все душевные силы и в конце концов впала в самую настоящую депрессию. Это когда всё всё равно, полное отсутствие интереса к жизни, полное безразличие к окружающим, даже к самым близким – к матери, к собственному ребенку. Что уж там говорить про какого-то Петю! Анализировать его поступки и знаки внимания – «ассорти» на Новый год, приглашение в лыжный поход с его лабораторией – не хотелось ни тогда, в состоянии «отстаньте от меня все», ни тем более позже, когда Петя ушел от Нонки, а еще через полгода неожиданно для всех уволился с работы и уехал в Израиль. Потому что, всерьез задумавшись о его отношении к себе, можно было прийти к страшненькому выводу, что, сама того не желая, она опять разрушила Нонкину личную жизнь. Петя, тот вроде в шоколаде. Из Израиля перебрался в Америку, в Бостон, и там, говорят, процветает. Ну, и дай Бог. Петя был хороший мужик. Очень хороший…
– А не поплавать ли нам? – опять подскочил непоседливый Костя. Призывно протянул руку. – Пошли, пошли. Девушкам, которые так трепетно относятся к своей фигуре, долго лежать вредно. – Это он все никак не мог пережить категорическое «нет» на уговоры съесть за обедом пиццу, пасту, джелато – мороженое или кусочек дико калорийного тирамису, что в переводе звучит весьма неожиданно – «подними меня вверх». Правильнее было бы – «растяни меня вширь».
– Нет, Костенька, уволь, я не полезу в холодную воду. Боюсь простудиться перед Москвой. Но раз мой доктор прописывает мне активный отдых, с удовольствием прогуляюсь. А ты плыви, пожалуйста. Только не увлекайся. По-моему, скоро будет гроза.
Длинноногий, он долго шел по мелкому, вроде Балтийского в Юрмале, морю. Наконец подпрыгнул, нырнул и поплыл вдоль буйков в ту же сторону, куда по прибитой вчерашним штормом твердой полоске песка, облачившись в хэбэшное пляжное платье, бодренько направилась Люся.
Как ни ускоряла она шаг, ее все равно то и дело обгоняли разновозрастные синьоры и синьорки из тех, кто тоже трепетно относится к своей фигуре и после обильных завтраков и обедов день-деньской трусят по берегу, у самой кромки воды, экипированные по-спортивному и с наушниками плееров. Кроме Кости и трех шумных русских теток из соседнего отеля, взвизгивавших «ой, мама!», в остывшем море уже никто не бултыхался. Фирмачи предпочитали затишек у бассейна с бесплатными лежаками. Капиталист, он своего не упустит!
Широченный песчаный пляж, протянувшийся на север, к далекой Венеции, и вчера, горячим солнечным утром, на удивление немноголюдный, сегодня совсем опустел. Разноцветные зонтики за ночь придвинулись ближе к отелям, и по их летнему месту сосредоточенно бродил крепкий пожилой итальянец в красной ветровке, с металлической штуковиной в руках, похожей на миноискатель. Очевидно, старикан решил поживиться оброненными и погребенными под летучим песком монетками евро, золотыми кольцами, соскользнувшими с мокрых пальцев богачей-ротозеев, или еще чем-нибудь ценным.
Да, лето заканчивалось, и не только в холодной России, но и в теплой Европе. Предчувствие осени, а за ней, еще хуже, зимы всегда наводило на Люсю тоску. Казалось бы, что ей за дело до адриатического курорта, погружающегося в осеннюю спячку? Завтра к вечеру она уже будет в Москве. Однако внутри что-то переключилось на плохое настроение, на недовольство окружающим миром.
Или собой?
Стоило покопаться в себе, как истинная причина недовольства тут же и нашлась: напрасно она пустилась в откровения и мало-помалу изложила Косте чуть ли не всю свою биографию. Как показала практика, наши откровения когда-нибудь обязательно против нас же и оборачиваются. С мужчинами вообще лучше не расслабляться, не распахивать им душу, словом, держать ухо востро. Правда, вооруженная этой теорией, никаких впечатляющих успехов на любовном фронте она так и не добилась, тем не менее научившись держать свои чувства в узде, после Марка никогда больше так тяжело не переживала мужское предательство.
А с Костей вдруг взяла и изменила прежним установкам… Но он же совсем другой! Не похожий на остальных. Искренний…. Да ладно тебе, признайся уж, что влюбилась на старости лет, вот твоя теория и не работает! – мысленно посмеялась над собой Люся. Оглянулась и махнула рукой: догоняй!
Мгновенный ответный взмах руки из недр морских говорил о многом: Костя, оказывается, не сводил с нее глаз. Ну, раз так, тогда другое дело. В принципе, если разобраться, может, и правильно, что она рассказала ему про Марка. По крайней мере теперь он убедился, что его жгучая ревность к продюсеру совершенно безосновательна. Ведь после того, как Марк обошелся с ней, испытывать к нему нежные чувства могла только сумасшедшая, страдающая провалами памяти.
