– Пожалуйста, не матерись на всю квартиру, – сердито бурчал он. – Юрий Борисович, кажется, еще не спит.
После коньяка уговорили полбутылки прокисшего рислинга, и Нонка во втором часу ночи откомандировала Петю за подкреплением к таксистам. Водку пили уже втроем, вместе с замерзшим Петей. Опрокинув в себя полстакана, он закусил уцелевшей черной горбушкой, закурил сигарету без фильтра и, заблестевшими глазами исподлобья поглядывая на Люсю, стал слушать, как она переживала, что с Марком что-то случилось, как бросила больную маму и больную Лялечку, примчалась к нему, зашла в квартиру, а там – оргия…
– Вот твари! По-моему, надо им отомстить! Ты как считаешь, Петьк?
– Угу, – кивнул он и развернулся всем корпусом к Люсе: – Желаете, чтобы я вызвал сих извращенцев на дуэль?
– Нет, что вы, – в смущении пролепетала она и уставилась в пустой стакан. Под Петиным ироническим взглядом как-то неожиданно отрезвев, она сразу устыдилась своих пьяных слез, бессвязных речей, а главное – ну зачем она без зазрения совести, как самая примитивная баба, перемывает кости человеку, которого любила еще вчера?!
– Ха-ха-ха! – между тем закатилась Нонка. – Не современный ты человек, Петюня! Лучше мы с Люськой напишем на них телегу в ЦК КПСС! Так, мол, и так, дорогой товарищ Андропов… в связи с провозглашенной вами линией на преодоление негативных явлений в жизни нашей родной Коммунистической партии… требуем изгнать с идеологического фронта злостных алкоголиков и извращенцев Маркса К. и Гришку… Люськ, как его по фамилии, этого голожопого деятеля?
– Штуцер.
– Как?.. Ха-ха-ха!.. Что ж он, б…, так дискредитирует приличную нацию!.. Петьк, ты куда?.. Ха-ха-ха! – вновь заливисто расхохоталась Нонка, кивнув на испуганно подскочившего Петю, который бросился поплотнее прикрыть дверь. – Смотри, Люськ, наш Брускин уже понесся искать секундантов! Петюх, я понимаю, обидно за нацию, но ты садись, не переживай! Хрен с ним, со Штуцером!
– Кончай орать на весь дом, – попытался урезонить ее Петя. – Юрия Борисовича разбудишь.
– Правда, Нонн, давай потише, – поддержала его Люся, но Заболоцкая уже вошла в раж и, разливая остатки водки, опять, громко матерясь, понесла по кочкам групповушников – Марка, Гришку и их шалашовок за три рубля мелочью.
Водка обожгла Люсе горло, сделалось нестерпимо жарко и душно. В голове все поплыло и перемешалось: сначала почудилось, что она здесь на поминках по Елене Осиповне, потом – что это поминки по Марку. В сущности, так и было. Того прекрасного Мара, которого она любила, больше не существовало. Пьяным издевательским смехом и бесконечной грязной руганью Нонка похоронила его окончательно.
– Ой, ребята, чего-то мне хреново, – вдруг побледнела Заболоцкая и, заткнув ладонью рот, выскочила в коридор.
Петя молча курил. Стараясь не смотреть на него – он по-прежнему смущал ее своим взглядом исподлобья, – Люся ждала, когда отшумит вода в туалете и вернется Нонка. Вода отшумела, но Нонка не вернулась. Очевидно, еле доползла до постели, рухнула и заснула.
– Хотите, ложитесь в столовой на диване, – cломав окурок в пепельнице, предложил Петя, и по его устало-равнодушному тону Люся поняла, что он ждет не дождется, когда же она наконец выкатится.
– Нет, спасибо. – Она быстро поднялась и, изо всех сил стараясь не качаться, направилась к двери. – Я поеду домой.
– И на чем же вы поедете? – спросил он, зевнул и даже не нашел нужным извиниться. – Метро закрыто, троллейбусы не ходят.
– Ничего, как-нибудь… возьму машину. Спасибо большое, до свидания.
На лестничной клетке за захлопнутой дверью она уткнулась лбом в ледяную стену и заплакала: ночью за два рубля, которые остались у нее в кошельке, ни один таксист не повезет в Ростокино… и вообще, денег, чтобы кататься на такси, у нее теперь нет… и не будет.
Дверь внезапно распахнулась, и появился Петя, на ходу натягивая куртку.
– Вы что же думаете, я окончательный монстр? – впервые за всю ночь улыбнулся он. – Не плачьте. По-моему, более чем достаточно. Не то что принц, ни один король не стоит такого количества ваших хрустальных слез! – засмеялся он, шутливо повел туда-сюда бровями, похожими на добрых ежиков, и торжественно, как корону, водрузил на голову кроличью ушанку. – Итак, я готов. Идемте, подкину вас домой. С ветерком!
Во дворе оказалось белым-бело. Первый в этом году снег. Петя весело похлопал себя по бокам, размялся и широким шагом направился к своему «москвичу». Снег под его тяжелыми ботинками на микропорке сразу же таял.
Люся покорно шла следом – по большим черным следам на белом снегу.
– И что же было дальше?
