— Это мое дело.
Если бы Нюша тогда проявила мудрость, терпение, а главное, если бы на собственном опыте знала, что такое первая любовь, то, конечно же, нашла бы нужные слова, сумела отговорить, убедить. Но в том-то и беда, что Нюша была просто не в состоянии понять, как в восемнадцать лет можно потерять рассудок от любви. Считала — распущенность это. Хотела посадить на цепь, да не вышло…
А жаль! — хмыкнула Люся, включила настольную лампу и достала из ящика тайную папку с пожелтевшей хроникой любви. Давненько не перечитывала она эпистолярное наследие артиста М.С. Крылова! Лет десять, а то и больше.
Поначалу письма Марка были нежно хранимыми свидетельствами его любви, тешившими тщеславие, затем, очень надолго, превратились в материал для обвинения легкомысленного артиста во всех грехах, прежде всего в диком эгоизме, в нежелании жертвовать своими интересами. Правда, взрослеющим умом она уже начинала понимать, что мужские жертвы, принесенные на алтарь любви, — фантазии из области литературы. Возможно, в зрелом возрасте мужикам и свойственны благородные порывы, но в молодости, когда кровь бурлит, как вода в электрическом чайнике, башка у них отключается. Захотелось, чтобы любимая девушка была рядом, он и написал: приезжай немедленно!
Быть объективной не получилось, помнится, и десять с лишним лет назад. В душе вновь закипели злость и обида и охватило неистовое желание разорвать эти проклятые фотографии и письма на мелкие кусочки и предать огню. Но что-то удержало. Может быть, мысль о том, что тем самым она навсегда лишит себя возможности на старости лет, нацепив на морщинистый нос очки с толстыми стеклами, удостовериться в том, что бабушку Люсю в юности страстно любил прекрасный принц?
Как бы то ни было, а письмишки сохранились, и сейчас предстояло их «новое прочтение» — без эмоций и пока еще, слава богу, без морщинистого носа и маразматических слюней. Так что, глядишь, и удастся отыскать в синих шариковых строчках их истинный смысл и понять, врал ли сегодня Марк Спиридонович, когда, чокаясь с дочерью за ужином в «тесном семейном кругу», устроенным этой чертовой Лялькой, вдохновенно произнес:
— Ты не представляешь, Лялечка, как мы с твоей мамой были безумно влюблены друг в друга! — а потом, обернувшись к Зинаиде, интимно добавил: — Призна́юсь вам, с Людмилой Сергеевной связаны лучшие годы моей жизни.
Зинаида в очередной раз вспыхнула под пудрой и потупилась.
Обхохочешься с ними, честное слово! Затащившаяся от супергалантного и импозантного Марка Спиридоновича сватья вспыхивала, будто гимназистка, весь вечер, а почуявший запах легкой добычи донжуан не жалел красок, чтобы покорить сердце этой старой дуры. Нашел себе развлеченьице! После ужина, взяв курицу под локоток, матерый ловелас повел ее на лужайку, иллюминированную в честь дорогого гостя, где был накрыт стол для чаепития под звездным августовским небом. Здесь известный продюсер начал услаждать Зинаидин слух поэзией Серебряного века:
Во дает! — прыснула со смеху Люся, наблюдая за Марком из распахнутого окна кухни и страшно досадуя, что не может сейчас обменяться впечатлениями с матерью и поприкалываться с ней вместе: «Хороша парочка — гусь с гагарочкой!»
Бабушка оказалась самой принципиальной. Напекла пирогов с капустой — в такой малости она не могла отказать любимой внучке, — попила сладенького чайку с теплым пирожком и, развязав фартук, уперлась ладонями в колени:
— Ну, пошла я. Пойду посплю, повяжу, тиливизир у себе посмотрю.
— Здрасьте, приехали! Ты что, не сядешь со всеми за стол?
— Как хошь, Люсинк, не желаю я с твоим цыганом знаться. Вот тебе и весь мой сказ.
— Можно подумать, я желаю! — вспылила Люся, с утра вся на нервах, злющая, как мегера. — Будь моя воля, я бы его и на порог не пустила! Это все твоя дорогая Лялечка!
В самом деле, сколько раз она умоляла Ляльку не звонить Марку, не встречаться, не приглашать его в дом, но та, зацикленная исключительно на своих деловых интересах — не из нежных же чувств к «дорогому папочке»? — последовательно гнула свою линию.
— Что ты дергаешься? — повторяла Лялька с нарастающим раздражением. — В конце концов, наши с отцом отношения тебя абсолютно не касаются.
