Когда Сильвия коснулась его руки, Льюис увидел, что девушка вся дрожит, взгляд у нее загнанный и пристыженный, а по щекам текут слезы.
Профессор этого не заметил. Обрадованный согласием Льюиса, он деловито набросился на еду, издавая явственные звуки полного довольства.
Когда вечером постояльцы гастхофа собрались за ужином, лицо Эдлера выражало величайшее раздражение. Очевидно, ему рассказали о сегодняшних событиях. Сгорбившись над своей тарелкой, он весь ужин хранил тягостное молчание. Возможно, благодаря тому, что Эдлер помалкивал, остальные разговорились более свободно. Особенно болтлив был Оберхоллер. Он осчастливил присутствующих подробным описанием утреннего урока, а затем, доверчиво улыбаясь, повернулся к Льюису:
– А вы где были весь день, друг мой?
– Да так, бродил то здесь, то там.
Оберхоллер улыбнулся еще шире:
– Что-то такое вы уже говорили. Вы всегда бродите то здесь, то там. И как, во время этих утренних блужданий вам попалось что-нибудь интересное?
Льюис с непроницаемым выражением лица повернулся к нему:
– А чего бы вы ожидали, герр Оберхоллер?
– Как знать, как знать, – рассмеялся тот довольно игриво. – В этих горах могут происходить необычайные события.
– В следующий раз постараюсь глядеть в оба, – угрюмо ответил Льюис. – И если замечу что-нибудь необычайное, сообщу вам.
– Вот и хорошо, вот и правильно. – Низкорослый коммивояжер лучился весельем. – Даже я… я гляжу в оба. Поразительно, как широко открытые глаза помогают вовремя унести ноги и ни во что не вляпаться.
Фрейлейн Руди издала восклицание, прозвучавшее как вздох:
– А я бы с удовольствием во что-нибудь вляпалась обеими ногами. Никто не хочет потанцевать? – Она обвела взглядом присутствующих. Вид у нее был усталый и больной. – Мой день прошел отвратительно. Все куда-то ушли. Ни одной живой души рядом, не с кем поговорить. Может, устроим небольшое развлечение после ужина?
Фрау Шатц подняла от тарелки угрюмый взгляд:
– Я, как поем, пойду спать.
– Естественно, – вздохнула Руди. – Карл, может, у вас есть настроение чуточку потанцевать?
Эдлер сердито буркнул «нет», и она повернулась к Льюису:
– Видите, никто не хочет танцевать. Очень жаль. Но давайте подумаем. Может быть, сыграем в карты, например в пикет? Я люблю пикет.
Льюис искоса бросил взгляд на Эдлера и ответил доброжелательно:
– Простите, фрейлейн. Возможно, в другой раз.
Руди пожала худыми плечами, прикурила новую сигарету и деликатно покашляла, вдыхая дым.
– И чем заняться? – произнесла она кротко. – Это так тоскливо – просто сидеть и расходовать остатки легких.
Столько печали слышалось в ее голосе, что Сильвия вышла из состояния сосредоточенной неподвижности и торопливо повернулась к Руди:
– Я сыграю с вами, фрейлейн.
Лицо Руди снова оживилось.
– Вы так добры, мой друг. Давайте побыстрее возьмем карты – пока фрау Шатц не начала храпеть.
Когда девушки приступили к игре, Эдлер встал и, не сказав ни слова, вышел. Минутой позже Льюис последовал за ним. Они встретились в мастерской лыжного инструктора.
– Итак, – сказал Эдлер, хмуро глядя на собеседника, – похоже, вы все-таки нарываетесь на неприятности.
– Как я вам и говорил.
– Тогда, должен сказать, вы нашли правильное место. Сегодня днем я встречался с Аллвином в хижине. Хочу прояснить: это его желание, чтобы вы пошли с нами, а не мое.
Льюис прислонился к верстаку. Заносчивое и наглое поведение Эдлера выводило его из себя. Но он предпочел скрыть свои чувства. Молодой швейцарец – грубый, агрессивный, уверенный в своей физической силе – относился к тому типу людей, с которым Меррид уже много раз сталкивался и успешно справлялся.
– Вы должны кое-что знать, – продолжал Эдлер все тем же грозным тоном. – Во-первых, Сильвия. Когда старик доберется до Швейцарии, мы с ней поженимся.
– Ждете от меня поздравлений авансом? – непринужденно поинтересовался Льюис.
Эдлер побагровел.
– Я жду от вас осмотрительности. Я взялся за это дело не ради собственного здоровья. Не вздумайте выкинуть какой-нибудь фортель, все и без того достаточно опасно. Сами увидите.
– Значит, опасно? – мягко переспросил Льюис.
– Даже хуже. Аллвина ищут, усиленно ищут. До сих пор нам везло. Никто не знает, что он здесь. Пока. Но я каждый час жду беды. – Он смерил Льюиса уничижительным взглядом. – Вчера я подумал, что вы пришли за ним.
– Поэтому вы в меня стреляли?
Кислая улыбка исказила черты Эдлера.
– Ну и что? Я влез в это дело по самую шею. Возможно, будет еще много стрельбы, прежде чем мы доберемся до цели. Теперь понимаете?
– Насколько позволяют мои ограниченные умственные способности.
– Тогда напрягите свои умственные способности посильнее. Завтра ночью мы попытаемся. Кто-то вроде вас может пригодиться. Видите ли, будет не так-то просто.
– А мне не нравится, когда все просто.
Карл снова неприятно улыбнулся. Достал из кармана кусочек воска для смазывания лыж и начал чертить на гладкой поверхности скамьи.
