– Смотрите! – безапелляционным тоном заговорил он. – Вот эта линия – граница Швейцарии. Вторая линия, выше, – граница Германии. Мы вот в этом углу между ними. Чтобы выбраться отсюда, у нас есть два пути: верхний и нижний. Нижний – легкий: пересечь границу в районе городка Брейнтцен, затем семьдесят километров по удобным дорогам до Цюриха. Легко! Вот только слишком легко. На всех этих удобных дорогах герра Аллвина поджидают полицейские. А в самом Брейнтцене «зеленых мундиров» больше, чем домов. Верхний путь совсем не легкий. Это самый трудный подъем в горах. Это значит, что мы пойдем через Кригеральп тем путем, на который мало кто решится. А еще это значит, что идти мы должны ночью. Но когда мы доберемся до границы – если нас не убьют, – там полиция не такая бдительная, и мы сразу окажемся в безопасности, в Швейцарии.
– Это и есть ваш план?
– Да. Выходим завтра ночью. Мы ждали полной луны. Это необходимо, иначе шеи переломаем. Но дольше ждать нельзя. Скоро поднимется «фён» – теплый ветер, он вызывает сход лавин. Вам нравятся лавины, герр американец?
– Больше всего на свете.
Эдлер угрюмо рассмеялся. Льюису страстно захотелось ударить его в челюсть – настолько высокомерно держался швейцарец.
– Посмотрим, что вы скажете на Кригеральпе. Может, я еще и устать от вас не успею, а они вам уже разонравятся.
Пока он говорил, открылась дверь и появилась Сильвия. Она замерла на пороге, опустив руки и не глядя ни на одного из них. Глаза ее были полны тревоги.
Увидев ее, Карл оживился, шагнул к ней и с нарочитой нежностью обнял за талию. Не отрывая взгляда от Льюиса, он спросил с ласковыми нотками в голосе:
– Ну как, дорогая, ты выиграла в карты?
– Нет, – странным голосом ответила Сильвия. – Боюсь, я проиграла.
Следующий день тянулся долго – серый, тяжелый день. Когда наступила ночь, луна спряталась за огромными грядами движущихся туч, светя лишь урывками. Пересекая продуваемый ветром двор и входя в мастерскую, Льюис явственно ощущал неминуемое приближение бури. Было восемь часов – они заранее договорились встретиться в это время. Карл уже был на месте, помогал Сильвии приладить на лыжи камусы из тюленьей шкуры, чтобы не скатываться назад на крутых склонах. Он казался необычно взвинченным и бросил на Льюиса угрюмый взгляд, когда тот вошел.
– Вы опоздали.
Пропустив это замечание мимо ушей, Льюис небрежно заметил:
– Поднимается ветер. Видели, какое небо? По-моему, поход может оказаться небезопасным.
– Если кому-то хочется остаться дома, – прорычал Эдлер, – он везде будет видеть опасности.
– Полагаю, вы знаете, что делаете. Но на мой взгляд, условия неподходящие.
– Судить мне, – отрезал Карл. – Мы отправляемся… как и планировали.
Возражать дальше Льюис не стал.
Он надел лыжи и, выпрямившись, ободряюще улыбнулся Сильвии. Она не улыбнулась в ответ. Впрочем, на сей раз и не отвела глаз. Твердо посмотрела на него и сказала:
– Хорошо, что вы пойдете с нами. Нам действительно понадобится помощь в горах… с отцом. Он тяжелый и плохо ходит на лыжах. Но даже если так, вам еще не поздно отказаться.
Льюис не ответил, но по-прежнему улыбался ей. Сильвия отвернулась.
Они двинулись след в след, первым шел Карл. Как и предсказывал Льюис, на хребте их встретил сильный ветер. Но Карл взял бешеный темп. Они продвигались быстро и к десяти часам добрались до хижины.
Там их ждал профессор, закутанный в пальто и шарф. На его гладком белом лице светилась вежливая улыбка, но видно было, что он несколько встревожен.
– Мои дорогие друзья! – просиял он. – И дражайшая Сильвия. Это истинная преданность. Вы видите, я готов, несчастный беглец. Моя бедная хижина выметена, светильник горящ, а чресла препоясаны[46].
– И куда вы собрались в этом пальто? – сказал Карл. – Тут вам не туристическая прогулка.
– Но, мой дорогой, добрейший Карл, я боюсь, что замерзну в горах!
– Тогда придется мерзнуть! Лучше так, чем запутаться в собственных ногах и утащить нас всех в расщелину.
Профессор был так безутешен, что Льюису стало не по себе. Когда старик снял пальто, он протянул руку:
– Вот что, давайте его мне. Меня не затруднит, привяжу его к рюкзаку.
Карл сверкнул глазами в сторону Льюиса и что-то буркнул себе под нос. Потом бросился к окну и выглянул наружу. За окном свистел ветер, но небо ненадолго очистилось. Обернувшись, Эдлер сказал:
– И чего мы теряем время? – Вскинув брови, он взглянул на профессора, который, оставшись без пальто, стоял, сложив на животе пухлые руки. – Ждете, что перед дорогой вам подадут ужин из семи блюд? Или, может, ждете делегацию из Гейдельберга, которая попросит вас вернуться?
– Нет, мой дорогой мальчик, – ответил профессор с удивительным смирением. – Я медлю по совсем иной причине. Я надеялся, что успею произнести краткую молитву Создателю. Мы отправляемся в путешествие, чреватое опасностями. Давайте же попросим Господа благословить нас на успех.
