Поворот, и я в мареве портала, что через ван сменяется красочным пейзажем более поздней осени. В Хрустальных лесах осень наступает к середине, а то и концу своего первого месяца, в то время как на людских землях эта пора года заявляет свои права гораздо раньше.
Вот я и добралась до восточного людского государства. Давно хотела наведаться сюда, но при других обстоятельствах.
Сзади охнул феникс, грузно свалились на траву наши пожитки, и портал схлопнулся по мановению руки своего создателя.
***
Глубокая ночь. Свет луны не пробивается сквозь плотный строй облаков, что затянул весь небосвод, скрывая собой любые проявления света. Только одна одинокая звездочка, рассеивая белый туман вокруг себя, смогла вырваться из плена дымчатых охотников, но тут же была захвачена вновь голодными клубами белесых хищников.
По насыпной дороге стройная мужская фигура, скрываясь под капюшоном в полной темноте, двигалась в направлении портала. Он точно знал, куда идти. Он знал, что больше сюда не вернется. Сожаление затопило душу юноши. У него была счастливая жизнь впереди, а теперь он изгнанник. Никто не придет проститься с ним, никто не взглянет ему в глаза в последний раз и не пожелает удачи. Запрещено!
Это слово преследует его. Звучит набатом в его голове. Голоса близких и сородичей твердят его в один голос!
Он нарушил закон, не совершив то, что запрещено. Никто не задумался над свершенным. Никто не стал разбираться в нем. Хватило всего одного выкрика «Запрещено!», и приговор был вынесен: пожизненное изгнание.
Неожиданно фигура замерла, чуть наклонив голову так, что его длинные, странного цвета волосы упали на лицо, скрывая лик от любопытных глаз. Портал в пятнадцати татах от замершего юноши засиял голубоватым светом и выпустил из своих пространственных объятий девушку.
Каштановые волосы кучерявились, спадая кольцами на затянутую в корсет грудь, длинное серебряное платье фалдами струилось вниз. Жрица мотнула головой, будто стряхивая с нее что-то, и подняла золотые глаза на юношу. Миг и их взгляды встретились.
– Портал заблокирован на ночь, что вы тут делаете? – официально начала девушка, вытянувшись в струну и одернув испачканный в грязи подол.
– Но вы же прошли через него, – оправдывался изгнанный. Ему не хотелось, чтобы кто-то из посторонних узнал о его участи. Ему хватило позора среди своих. Пусть она пропустит его.
– Я жрица долины и заместитель хозяина долины. Я могу то, что другим запрещено, – гордо возвестила вторая хозяйка долины.
Юноша вздрогнул. Снова прозвучало так ненавидимое им слово. Но жрица будто этого не замечала и продолжала допытываться.
Увлеченные разговором не заметили движения со стороны леса, но треск веток привлек их внимание, прерывая беседу. Из-за высоких деревьев выступили два мужчины. Глаза их были плотно завязаны черной, непроницаемой для света тканью, на головы накинуты широкие капюшоны, а сухопарые фигуры скрыты под длинными темными плащами, давая пищу воображению. Один из добровольно ослепленных выступил вперед, неизвестно как ориентируясь в кромешной темноте, и заговорил:
– Он изгнан! Ему следует уйти! – голос звучал властно и будто приказывал, но это не смутило скорбящую.
– Кто так решил? – скрестив руки на груди, вызывающе поинтересовалась девушка. Теперь она готова была воевать.
– Так решил совет. Он нарушил закон фениксов. Ему не место среди нас, – настаивал на своем мужчина.
– Ты феникс? – Жрица обернулась к изгнанному, ожидая ответа. Тот только кивнул, склонив голову ниже то ли от стыда, то ли из уважения к старшим сородичам.
– Он изгнан, – продолжали повторять хранители истории, вторя друг другу.
– Это у вас он изгнан. Я его, как и хозяин долины, не выгоняла. Почему он должен покидать нашу землю? – Девушка недоумевала, и была яро против самосуда на своей территории.
– Он сделал то, что запрещено. Он должен уйти. Никто не примет его назад, – категорично заявил феникс, что заговорил первым.
– Ну и пусть. Будет жить с оборотнями или русалками. Да с кем захочет. – Голос повысился, выражая протест той категоричности, что веяла от странных гостей. – Это его выбор, и с этой земли он не уйдет. По крайней мере, по вашей указке.
– Тогда уйдем мы, – гордо подняв голову, пригрозил, как показалось жрице, предводитель. Интонация была, на удивление, спокойная, но сквозь нее так и сквозила неуверенность. Мужчины нервничали, хоть и скрывали это весьма искусно. Но на то она и была главной жрицей, чтобы улавливать малейшие колебания эмоций.
Несмотря на волнение, феникс говорил серьезно. Он верил, что поступит именно так, в случае провала. Но это не убедило девушку, наоборот, в душе разлился гнев. Ее, вторую хозяйку долины, нагло шантажировали. Да, кланы фениксов огромный плюс в защите и существовании долины, но они не краеугольный камень благополучия. И жрица сделала то, что подсказало ей сердце.
