Из смежной комнаты выплыл невысокий коренастый мужчина в одной рубашке и брюках. Ворот был развязан почти до талии, открывая мускулистую, поросшую темными волосами грудь. Может, он был мужественен и привлекал женское внимание, но у меня вызывал лишь отвращение. Я видел сильные руки, что били, душили и калечили, я видел стройные ноги, что добивали неугодных и надоевших. Я видел лицо, что искажалось удовольствием от всех зверств, что свершало его садистское тело. Я видел ледяные серые глаза, что ни разу не закрылись, наблюдая картины насилия, истязания и убийств. Я видел маленькие уши, почти невидимые, что не вняли ни единому крику боли, раздирающему юные души на части. Я видел чудовище!
– Ну же, я не обижу. – Он протянул ко мне руку.
Как же! Он всего лишь заклеймит меня, как своего раба. Я видел, как этот мужчина с непонятной нежностью сворачивал кольцами рабский ошейник и бережно укладывал его рядом с много раз чищенной до блеска магической печатью, что ставила клеймо. Все это ждало меня на прикроватном столике, предусмотрительно накрытое шелковым платком. О да, я все знал. Я видел каждого несчастного, что побывал в его спальне. Я прожил его жизнь, я терпел все ужасы вместе с жертвами, но теперь ему не обмануть меня.
– Как вам будет угодно. – Я низко склонил голову и двинулся на встречу с монстром. Как же клокотало мое пламя, как хотело вырваться и сжечь здесь все дотла.
Меня порывисто обняли. Несколько вар мы стояли неподвижно. Советник вдыхал мой запах. Он, как гончая, вынюхивал добычу, чтобы загнать ее на смерть позже, а я не знал, как нашел в себе силы не убить его на месте.
– Ты прекрасен, Лиан. Так юн, так невинен, чем безумно искушаешь меня. – Его рука скользнула по спине вверх к моим распущенным волосам.
Я должен потерпеть! Я должен продержаться пять вар! Всего пять бесконечных вар и все закончится!
Широварт ла Эк
– Он… Он меня… О, Всевышние, какой позор! – Феникс истерично заламывал руки и покусывал и без того прокушенную нижнюю губу. Даже не хочу знать как и кем!
– Воздержись от подробностей, они мне ни к чему, – выразил свои мысли словами я. У меня совесть как бы есть, еще грызть начнет от извращенных подробностей. Ведь это я такой бессердечный и жестокий отправил тепличный цветочек в лапы садиста ненормального.
– О, Всевышние, я рассказал о своем позоре какому-то плебею. Это еще больший позор!
Мило! Я, значит, о его психике беспокоюсь, а он о своем моральном облике…
– Мне оставить вас, ваше высочество! – Вывел он меня.
– С ума сошел! – А вот и родная паника нарисовалась, весьма некультурно плюнув на мораль.
– Негоже вашей персоне с полукровками якшаться. – А нечего своего спасителя плебеем обзывать.
– Нет! Я лучше смирюсь со своим позором перед тобой, чем покрою себя еще большим!
Ничему юнец не учится. Нет, чтобы комплимент мне сказать, так он все на том же самом топчется, весьма болезненном для моего самолюбия.
– Как интересно. Но плебей на то и плебей, чтобы сказать: «Спокойной ночи, ваше величество»! – Я вполне серьезно намеревался выпрыгнуть назад в окно, в которое влез пару вар ранее, и бросить феникса в комнате для омовений «освежиться», как он только что это объяснил нашему советнику. Ну и вернуться через вар, когда истерика зашкалит и здравый смысл вытеснит глупые предрассудки.
– Широварт! Не бросай меня! Прости мой дурной язык, не отдавай меня в его руки! О Всевышние! Я не переживу мужеложства! – Как быстро он понял, чем ему грозит моя обида.
– Ты помрешь еще до основного действа. Подумаешь, нашего принца потискают немного. Даже полезно. Спесь сбить, так сказать. – Какой же я все-таки жестокий.
– Широварт, еще одной дырки в ухе или губе я не вынесу, – взмолился пернатый, даже не заикнулся о своем титуле. Поумнел.
– Еще одна дырка в чем-либо, и ты сгоришь, красавица моя. – Не смог удержаться от издевки я и шлепнул феникса по мягкому месту. Нет, ну я точно немного садист в душе.
Как же покраснел Ласкан. Я явно не первый, кто это сделал с ним. У самого уши начало жечь от догадки.
– Так он уже успел полапать? – Молчание было мне ответом.
– Неужели все блоки сняты? – шокировано прошипел я.
– Сняты, – выкрикнул Ласкан и тут же зажал рот рукой. – Сняты, чертов первородный, еще как сняты! Неужели дыра в ухе и губе не натолкнула тебя на мысль, что он мог сделать что-то и похуже. О светлые мечты! Я впервые хожу с подобными унизительными ранами на собственном, доселе никем не тронутом теле и истекаю кровью. Если выживем, я сутки напролет буду Дане устраивать концерт! Она у меня охрипнет от своих пошлых песен!
– Может, все же пойдем? – осторожно осведомился я.
Как-то умерло всякое желание подшучивать над нашим принцем. Он действительно молодец. Не уверен, что не проломил бы череп советнику при первом же косом взгляде на меня. Не представляю, чего ему стоило сдержаться. То, что он мог эту сволочь убить, я не сомневался. Побывав в его теле, я многое осмыслил и вижу теперь по-другому.
– Ты нашел?
