– Он часто засиживается на Лунном плато. Любит там встречать рассвет.
У каждого свои причуды. Мы поспешили догнать эльфа. Как оказалось, плато действительно недалеко находилось. Всего в пятнадцати варах ходьбы от дома отшельника.
Поравнявшись взглядом с поверхностью плато, я наткнулся на целое поле страстоцветов. Оно было даже больше, чем то, на которое мы наткнулись в лесу. Надеюсь, Ласкан не станет снова спорить о цвете страстоцветов. Меня это вывело из себя в прошлый раз, думаю, повторно я тоже не сдержусь. Но мысли о цвете или еще какой-либо ерунде выветрились в миг, когда я ступил на поверхность плоской горы. Сделать еще хоть шаг, означало развеять видение.
Посреди поля, устланного цветами, в лучах восходящего солнца стояло наше наваждение, что преследовало нас последние дни наяву и во снах. Девушка весело смеялась, заражая своей радостью всех вокруг, и смешно морщила нос, когда незнакомый мне дроу рассказывал что-то очень заумное. Она всегда так делала, когда о чем-то глубоко задумывалась. Делает. Она делает так всегда, когда о чем-то глубоко задумается. Она жива. Дана жива! Ласкан зи Верт Нало
О светлые мечты! Неужели она жива? Посреди ночи меня разбудил рывок жизненной нити. Со сна я не сразу понял, что это восстанавливалась связь с Данкой. Ее нить еще слабо, но уже ощутимо требовала к себе внимания. Отойдя на небольшое расстояние от внешних раздражителей, то бишь, эльфа и оборотня, я смог убедиться, что банши здоровее некуда, вот только не в том каньоне, где мы ее предположительно оставили, а где-то в горах. И как ее туда угораздило забраться? А вернее, когда? Здесь и нахлынули сомнения. А вдруг обманка? Нет, рассказывать о своем открытии я не стал. Лучше пусть будет сюрприз, чем разочарование. Особенно для эльфа. Широ вообще умер внутри. Его душа даже не тянула энергию жизни из природы. Такими темпами светлый умрет, не прожив и года. Печальное зрелище – добровольно убивающий себя первородный. Он постареет через полгода и иссохнет за остальные пол. Так уходят из жизни эльфы, что не в силах больше выносить свое бессмертие. Но в любом случае, за оставшиеся два дня он точно не помрет, а значит, потерпит.
Когда поднимались в горы, у меня уже не осталось никаких сомнений, что Дана попала в пространственную яму. Этакий блуждающий портал – природное явление, что появляется в самых неожиданных местах, к примеру, каньон. Это хорошо, что ее выбросило не посередине моря, а то могло и в сотне тан над землей выплюнуть. Интересно, что же она увидела в пространственном кармане?
Я был прав, она жива! Одно дело быть уверенным в своих чувствах, другое – видеть счастливую, ехидную Дану, когда она всего в нескольких татах от тебя. Слезы сами выступили на глаза, но теперь я не дал им возможности сорваться вниз. Я плакал о ее смерти, но ни за что не стану плакать по ее жизни. Я буду смеяться!
О Всезнающие! Что же творилось с эльфом, когда он понял, кто стоит перед ним. Это была детская радость, всемирная злость и безграничная любовь. Все это каскадом эмоций скользило по его лицу, не давая остановиться на чем-то одном. А еще эльфа снедал страх. Он не мог поверить, что это именно Дана стояла перед ним. Что это та банши, которая обзывала его, дразнила и выводила из себя. Он так боялся довериться зрению и слуху, что застыл на месте. Ведь коснись он призрака, и все чувства окажутся ложными.
– Она жива, Широварт. Я не хотел обнадеживать вас раньше времени. Иди, она не растает, словно дым.
И он пошел. Банши не сразу заметила приближающуюся фигуру первородного, но когда он привлек ее внимание, девушка замерла. Я не знаю, каким было выражение лица у светлого, однако, когда наш гордый, самоуверенный эльф упал на колени и обхватил Дану руками, я все-таки зарыдал, как девица. Боги, какая любовь!
Широварт ла Эк
Это иллюзия. Искусная иллюзия, что создал Шантель. Не знаю, как он узнал о Су, но это его садистская шутка. Ведь не может и вправду моя милая девочка сейчас весело болтать с дроу и так заразительно смеяться. Вот ворот рубашки слегка съехал – у нее всегда шнуровка ослабевает, уж не знаю, что она с ней делает. Легкое, такое привычное движение плечом, и убежавший воротник вернулся на место. У меня перехватило дыхание. Обернись, мое наваждение! Я хочу видеть твое прекрасное лицо. Твои маленькие ямочки, когда ты искренне смеешься, твои золотые глаза, что дороже всех сокровищ мира. Обернись, melda!
Но она меня не слышит. Непослушный локон щекочет слегка вздернутый носик, от чего Су слегка двигает им. Я не знаю, что творилось сейчас перед моими глазами? Кто-то так жестоко шутит со мной, или это подарок богов? О Всечувствующие! Пусть это не будет лишь моим видением.
– Она жива, Широварт. Я не хотел обнадеживать вас раньше времени. Иди, она не растает словно дым.
