– Зачем? – вырвалось у Гели. – Зачем вам эта рыба?
Она совершенно искренне недоумевала. Ну, кто захочет есть костлявую речную рыбу, если в ресторане полно отличного жирного лосося и семги? Но муж заявил, что она ничего не понимает, что рыбалка – это прежде всего удовольствие, азарт и адреналин в крови. Впрочем, он должен сделать Геле скидку. Как женщине ей этого просто не понять.
Геля нахмурилась:
– Куда нам! Наше место у плиты.
– Я не стану отрицать, что у вас, женщин, есть некоторые достоинства, – муж попытался смягчить сказанное, но сделал только хуже. – Но понять охотничий азарт все равно ни одна из вас не в силах. Для этого вам надо родиться мужчиной.
И окончательно заплевав весь женский род, муж ушел. Геля с ним не пошла. Обиделась. Вместо этого она пошла к Людочке и ее сестре, у которых уже сидел Ренат. Причем вид у последнего был до такой степени потерянный, словно бы он и сам не понимал, чего он тут забыл и лишь изыскивает предлог, чтобы исчезнуть. Геля заметила, что всем уже вернули средства связи. В руках у Рената был его смартфон. И когда он провел пальцем по экрану, загорелась заставка, которая заставила Гелю внимательно взглянуть на парня.
Сам Ренат появление Гели в номере счел вполне подходящим предлогом, чтобы слинять. Стоило ей войти, как он почти сразу торопливо попрощался и выскочил за дверь.
Как только он исчез, Людочка накинулась на Гелю:
– Вот что ты наделала!
– Что?
– Спугнула кавалера сестры! Я битый час внушала ему, что молодому мужчине негоже жить без жены, а молодой женщине без мужа. И он у меня уже почти дозрел до мысли, что если он молодой одинокий мужчина и моя сестра молодая одинокая женщина, то они вроде как самой судьбой предназначены друг для друга. Как ты явилась, и все правильные мысли вылетели у Рената из головы. Я была всего в одной минуте, в шаге от победы, и тут ты пришла и все испортила!
– Мне кажется, ты ошибаешься. Насчет победы, я имею в виду. Ренат не собирается сдавать свои гарнизоны.
– Почему это?
– Ты видела заставку на его смартфоне?
– Нет. А что там?
– Там у него по-прежнему его жена и ребенок.
Людочка ненадолго задумалась, а потом упрямо произнесла:
– Ну и что? Это его прошлое. Может быть, небольшая ностальгия по прошлому у Рената и присутствует, но у него с ним все кончено.
– Ни один мужчина не оставит у себя под носом женщину, с которой у него кончено.
Но Людочка была еще слишком молода и самоуверенна, чтобы прислушаться к совету своей мудрой начальницы. Она продолжала строить планы завоевания Рената, не забывая подбадривать сестру, которой эти планы совсем не нравились. Она то и дело хмурилась и пыталась вставить пару словечек, но Людочка ее даже не слушала. Была у Людочки такая неприятная особенность, она совсем не умела слушать людей, особенно тех, кого считала своими близкими.
Вечером за ужином Дима по понятным причинам отсутствовал. Таня тоже не вышла. И все выглядели подавленными. Все, за исключением Саши, который один светился, словно ночная лампочка. На фоне общего траура это выглядело настолько неуместно, что даже породило среди народа разные слухи.
– То-то генеральный наш ликует. Его взяла.
– О чем это вы?
– Так ведь если Димы не станет, кто займет пост руководителя?
– Таня.
– Не порите ерунды! Таня в наших делах разбирается не больше, чем я сам в балетных па. Она не сможет вести дела. И поручит это ему – Саше! Вот то-то он так и радуется. Предчувствует, что скоро сможет повести дела в фирме по-своему.
Мнения о том, хорошо это будет или плохо, разделились.
– С Сашей не повеселишься как следует.
– Как следует – это с пьянкой до утра? И очень хорошо, если вы немного угомонитесь.
Но в одном народ был прав. Это Диме все бы пляски да пьянки до упаду. И если праздник чуточку в дурном вкусе, то так даже лучше, потому что веселей. А Саша совсем другой человек, он семьянин до мозга костей. Он и отдыхать привык по-семейному, чинно, благородно, с расстановкой. Экскурсии по Золотому кольцу, по старинным городам и кремлям. Вот это в его вкусе. И чтобы в десять часов уже все были в постелях, потому что утром вставать в шесть утра, ехать на очередную познавательную экскурсию.
В таком отдыхе есть своя прелесть, но разгулявшийся в компании с Димой коллектив хотел продолжать развращаться в прежнем роде.
И поэтому ребята шептались между собой.
– Плакали наши веселые денечки. Теперь Саша заведет новые порядки.
– Погоди ты Диму хоронить. Может, он еще выкарабкается.
– Ага! Выкарабкается. Как же! Я звонил в больницу, мне сказали, что состояние критическое. Критическое! Понимаете, что это значит? Дима умирает. И умирает не в Москве, где еще можно было бы надеяться на какую-то помощь, а тут! Что они смогут для него сделать?! Нет, его песенка спета, это ясно.
– Не говори так.
– Конечно, может, еще и выкарабкается. Всякое случается. Но всегда лучше заранее подготовиться к худшему, чтобы потом не было так больно.
И хотя большинство считало, что отчаиваться еще рано, общее настроение, как уже говорилось, было подавленным.
