Хотя, не все было так радужно. И пусть в волшебных дисциплинах больших пробелов не наблюдалось, со своей колокольни я прекрасно видел имеющиеся недостатки системы обучения. Существенный перекос в сторону выработки навыков управления магическими способностями лишал детей возможности всестороннего развития. В Хогвартсе никак не затрагивались вопросы культуры, искусства, этических норм, общечеловеческих ценностей. Весь воспитательный процесс юных магов ограничивался жесткой иерархией и внутрифакультетскими правилами.
В итоге ученики Хогвартса, обладающие незаурядным творческим потенциалом, почти не имеют возможности его реализовать, а многие даже не подозревают о наличии в себе талантов определенного рода. И если разобраться, именно однобокость школьного образования привела к почти полному отсутствию в магической Англии людей, посвятивших себя искусству. Что уж говорить о частом появлении в местном обществе моральных уродов, даже не осознающих своей ущербности. Конченных маньяков и садистов, которым в детстве учителя просто не посчитали необходимым объяснить на пальцах, что такое хорошо, а что такое плохо. И я намерен исправить это упущение, благо Малфой предоставил мне полную свободу действий.
Как говорится, пока есть деньги, их нужно тратить! Понятное дело, с умом, ведь бюджет госучреждения — штука тонкая. Для него нужно подобрать грамотную технику распиливания, чтобы, с одной стороны, протянуть до конца года, а с другой, израсходовать выделенные средства по максимуму. Ведь остаток на счету намного вреднее ухода в кредит. Перерасход еще можно оправдать какими-то форс-мажорными обстоятельствами, стихийными бедствиями или даже происками врагов, а вот возвращение нерастраченного бюджета ничем, кроме глупости руководства, объяснить нельзя. Любой хозяйственник знает — решишь сэкономишь чужие деньги, в следующий раз тебе выделят меньше. А потом еще останутся недовольны, если ты вдруг не сможешь повторить свой самоотверженный подвиг. И посему будет крайне обидно, если у меня не хватит мозгов полностью утилизировать бюджет.
Окинув взглядом листок, я принялся составлять список пока не занятых и абсолютно новых вакансий, оставляя рядом место для имени. Затем принялся изучать резюме и заметки МакГонагалл, определяя подходящих кандидатов. Некоторые желающие получить работу в Хоге были хорошо знакомы Дамблдору, колдографии других не пробуждали у меня вообще никаких воспоминаний, какие-то имена сами собой всплывали в сознании. Вскоре предварительный список был готов. Конечно, его еще предстояло обсудить с Минервой, после чего вызвать 'счастливчиков' на финальное собеседование, однако основная работа была сделана.
Услышав тихий звон колокольчика, я обрадовался. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Но это оказалась не МакГонагалл.
— Приветствую, Альбус! — произнесла высокая женщина средних лет, неторопливо входя (можно даже сказать, вплывая) в мой кабинет.
Внешностью гостья обладала запоминающейся. Жгучая брюнетка с длинными волосами, заброшенными на плечо, острым, надменно вздернутым носиком и непоседливыми бесенятами, прыгавшими в карих глазах, обрамленных густыми ресницами. На лице присутствовал необходимый минимум косметики — губы украшала бордовая помада, ухоженные выразительные брови были подведены карандашом, а удивительно гладкую и шелковистую кожу явно обработали каким-то тональным кремом. Если прибавить к этому длинную элегантную мантию, из-под которой выглядывали модные сапожки, маленькие сережки в ушах, красивую золотую брошь с рубинами и золотое колечко на пальце, то можно получить образ эффектной, знающей себе цену женщины, коей, вне всякого сомнения, являлась Септима Вектор.
— Злые языки поговаривают, что Минерва полностью утратила твое доверие, и ты срочно подыскиваешь ей замену. Это правда?
— Рад тебя видеть, Септима! — улыбнулся я, наблюдая за тем, как гостья уверенно располагается на диванчике для посетителей. — И нет, это все враки завистников!
— То есть, я напрасно сюда притащилась, и место декана мне не светит? — Вектор картинно поджала губки.
— Ну, если ты вспомнишь одно волшебное слово, вполне возможно, я снизойду к твоим мольбам и сделаю главной укротительницей наших львяток, — ехидно парировал я.
— Волшебное слово? 'Империо', что ли?
— Мимо! Я имел в виду 'пожалуйста'.
— Ах, это, — профессор возвела очи к потолку и сокрушенно покачала головой, как бы вопрошая богов, за какие грехи они послали ей такого начальника. — Хорошо, будь по-твоему! Пожалуйста, Альбус, скажи, смогу ли я в ближайшем будущем получить место декана Гриффиндора?
Вектор сложила руки на коленях, словно благовоспитанная девочка и уставилась на меня взглядом голодного котенка. Я ответил лукавым прищуром, сопроводив его блеском стекол очков-артефактов, на которые так удачно падали лучи закатного солнца:
— А ты хорошо подумала? Гриффиндорцы — те еще разбойники.
— Но, господин директор, вы же не допустите издевательств над слабой и беззащитной женщиной?
