Раздался телефонный звонок – в кармане Далилы задрожал, запрыгал мобильный. Это была Галина.
– Далька, – рапортовала она, – Люську я уже отыскала, но у меня проблема: не с кем дочку оставить. Можно я Ангелинку подброшу твоей тетушке?
– А Мара не против?
Галина заверила:
– Мара согласна.
– Ладно, подбрось, – согласилась Далила.
Семенова возликовала:
– Спасибо! Тогда я сразу к Люське помчусь. Она сегодня добрая, охотно со мной говорила. Думаю, уболтаю ее заночевать у меня.
– А едешь-то ты куда? – поинтересовалась Далила.
– Мы с Люськой договорились встретиться на Невском, в универмаге, – сказала Галина и, собираясь повесить трубку, попрощалась: – Пока!
– Погоди! А почему в универмаге?
– Вот уж не знаю. Людмила в Пассаже была, когда я ей позвонила, видимо, там и осталась. Думаю, что-то себе покупает, – предположила Галина и опять заспешила: – Ну ладно, Далька, я побегу.
Отправив телефон в карман пиджака, Далила вернулась к разговору с Калоевой.
– А почему вас утром Трофимыч на фабрику не пускал? – спросила она.
– Кто вам это сказал? – удивилась. Марина.
– Сасунян.
Калоева поразилась:
– Странно. Зачем Кара солгал? Трофимыч нас беспрекословно пустил. Он нас обоих отлично знает, он был очень приветлив.
– Ясно, – кивнула Далила. – И что было дальше?
– Когда мы с Карапетом через проходную прошли, из Мишиного окна, из его кабинета, громкий выстрел раздался. Миша с криком показался в окне и тут же скрылся. Мы испугались. Сасунян помчался к офису, я – за ним.
Далила воскликнула:
– Кто первым вбежал в кабинет? Сасунян или вы?
Марина без запинки ответила:
– Конечно же, Карапет. Он бегает гораздо быстрее. К тому же я на каблуках в то утро была.
Беседа снова прервалась: опять запрыгал мобильный в кармане Самсоновой. Извинившись перед Мариной, она раздраженно прижала трубку к уху. На этот раз звонила ее секретарша.
– Далила Максимовна, ваше поручение выполнено, – голос у Даши был заунывно-растерянный. – Я все узнала. Светлана Михайловна уже не придет никогда.
– Почему? – спросила Далила, предполагая самое страшное.
Она не ошиблась.
– Светлана Михайловна умерла, – пискнула Даша.
Сообщение потрясло Далилу, она очумело молчала. Дарья же, хлюпнув носом, пояснила причину своего расстройства.
– Ваша Светлана Михайловна мне крупную сумму должна, – посетовала она.
– Сколько? – приходя в себя, строго осведомилась Далила.
Самсонова давно знала, что благодарные излеченные пациенты осыпают Дарью подарками. Знала она и то, что практичная секретарша частенько подарки те продает другим, еще недолеченным пациентам. Самсонова Дарье это прощала за трудолюбие.
– Так сколько Светлана Михайловна тебе задолжала? – повторила она.
Секретарша призналась:
– Десять долларов за духи.
Самсонова ее успокоила.
– Я отдам, – сказала она, удивленно подумав: «Странно, богатая Светлана Михайловна покупает у Даши духи. Все дорогое мне достается, Даше дарят что «подешевше». Зачем же богатой Светлане Михайловне покупать у моей секретарши всякую дешевую дрянь?»
Отправив трубку в карман, Далила вновь попросила Калоеву:
– Продолжайте, пожалуйста.
Но Марина, тревожно глядя в ее лицо, спросила:
– У вас неприятности?
– Нет, так, пустяки, – солгала Далила, хотя смерть любимой своей пациентки пустяком не считала. – Сасунян первым вошел в кабинет, вы – следом, – напоминая, подсказала она, – и что было дальше?
Калоева разрыдалась:
– Миша лежал на полу. Дальнейшее я не помню. Сознание потеряла. Очнулась в больнице. Сахар резко у меня подскочил, с детства страдаю сахарным диабетом.
– Простите, я, наверное, слишком жестока, – сникла Далила, подумав: «Диабет имеется, хоть в чем-то Сасунян не солгал».
– Вовсе вы не жестоки, – сказала Марина. – Я и без вас постоянно тот жуткий день вспоминаю. Мне лучше выговориться. Я слишком много молчу.
– Да, вам надо выговориться, – согласилась Далила. – Тогда скажите, пожалуйста, вы знаете, куда ваш муж пропадал по пятницам? И почему именно в ту роковую пятницу он остался на фабрике? Михаил объяснил вам, почему, изменив традиции, вы отправились в клуб?
Задавая вопросы, Самсонова видела, как менялось лицо Марины, но уловить суть изменений она не могла. Исчерпавшись, Самсонова замолчала, Калоева же отвечать не спешила. Наконец, изумленно тараща глаза, Марина призналась:
– Далила Максимовна, я ничего не поняла.
– Что вы не поняли?
– Про традиции, клуб и прочее.
Сообразив, что попала впросак, Самсонова осведомилась:
– Что, традиций не было?
Калоева сообщила:
– Традиция в нашей семье была. По пятницам Миша не пропадал. Всю неделю он бывал очень занят, а по пятницам мы обедали в ресторане. Потом возвращались домой. Слушали музыку, пили вино, беседовали, обсуждали события прошедшей недели. Так было и в тот день, только обед затянулся до ужина, и домой я вернулась одна.
Удивленная Далила молчала. Калоева, заметив ее смущение, спросила:
– Интересно, почему вы решили, что Миша по пятницам пропадал? Кто вам это сказал?
– Сасунян, – призналась Далила.
Марина отшатнулась:
– Так я и знала. Но зачем? Зачем он это придумал? Вы мне не скажете?
– Понятия не имею, – солгала Самсонова.
