Жизнелюб Костиков (назло Генриетте) к Анфисе захаживал, «старуху дразнил», но он Пекалову не убивал. Почему? Не видно мотива. Хотя чего в жизни не бывает…
Генриетта не в тех уже силах, чтобы молодую девицу забить. Но, с другой стороны, она вспыльчива и ревнива. Генриетта Изверга к Пекаловой ревновала – учитывая характер Куськиной матери, сильный мотив.
Людмила ревновала к Анфисе мужа. Женщины поругаться могли, подраться…
«Стоп, – остановила себя Далила, – на Людмиле нет синяков. И не было. Иначе Галина сразу мне доложила бы, что Карачка Люську бьет.
В таком случае остался один Сасунян. Он главный подозреваемый. У него был самый сильный мотив, много мотивов. Устала перечислять.
И Марина боится его…
Несомненно, Сасунян жестокий убийца!
Ах, скорей бы Галина Людмилу нашла. Пусть только отыщется эта Людмила, сама посажу ее под замок, своими руками!»
Накрутив себя, Далила вновь позвонила Галине:
– Ну что?
– Ищу! – зло прокричала Семенова. – Договорились в «кафешке», там ее нет. По этажам скачу, как кенгуру! Безрезультатно! Уже надоело!
– Ищи, радость моя, не сдавайся, ищи, – жалобно попросила Далила.
Не успела мобильный отправить в карман, он ожил: запрыгал, Моцарта заиграл…
В трубке раздался чужой мужской голос, строгий-престрогий:
– Самсонова Далила Максимовна?
– Да, это я, – заробела она.
– Из милиции вас беспокоят. Капитан Калмыков Валерий Сергеевич. Я могу с вами срочно поговорить?
– О чем? – испугалась Далила.
– О ком, – поправил ее капитан и немедленно огорошил: – О Сасуняне Карапете Ашотовиче.
Самсонова растерялась:
– О Сасуняне… А что он натворил?
– Натворил…
Капитан сделал паузу и сообщил:
– Да уж, он натворил. Он погиб. Выстрел в голову.
– А почему мне звоните? – удивилась Далила.
– Если верить помощнику Сасуняна, вы встречались с Карапетом Ашотовичем. Судя по всему, после вас Сасуняна не видел никто.
– А помощник-то как об этом узнал?
Задавая вопрос, Далила подумала: «Сейчас закричит: вот вы и попались!»
Но капитан не закричал, он пояснил:
– Уходя из офиса, Сасунян говорил, что увидится с вами и вернется обратно. Но не вернулся.
Встреча с капитаном повергла Далилу в ужас. Она коротко рассказала, что Сасунян ее пациент, что он страдал нервным расстройством, и все. В подробности вдаваться не стала, о своих подозрениях умолчала. После этого капитан спокойно ей сообщил, что Сасунян был застрелен за рулем своей машины. Видимо, во время беседы. Сопротивления не оказывал, значит, убийце он доверял. На месте происшествия на полу была найдена пуговица. Огромная. Бирюзовая.
Капитан показал эту пуговицу и спросил:
– Знаете чья?
Далила знала: пуговица с халата Людмилы.
«Прав Карапет, Люська сошла с ума! – мелькнула ужасная мысль. – Карачку своего замочила!»
Но выдавать подругу Далила не стала, нервно сглотнув, прошептала:
– Понятия не имею.
На том и расстались. Капитан отправился по своим делам, а Далила в панике позвонила Галине. Мобильный подруги не отвечал. Звонила еще и еще – результат не менялся. Позвонила тетушке Маре, Галины там не было – еле слышно пела песенки Ангелинка. Позвонила подруге по домашнему номеру, трубку никто не снимал.
«Что делать?» – растерялась Далила.
А потребность что-нибудь делать дошла до предела: просто зашкаливало. Бездеятельность в такие злые минуты смерти подобна. Воображение Далилы уже рисовало картины, одна страшнее другой. Вот сумасшедшая Люська заманивает простодушную Галку в безлюдное место и убивает ее! Убивает! Просто так! Со зла на весь мир!
– Ой, мамочка! – взвыла Далила. – Сама послала подругу на гибель! Что делать?!
Оставалось одно: ехать в Петровский пассаж.
Помчалась.
В голове мысли роем. На передний план рвется одна: Петровский пассаж – универмаг размером с город. Как найти там Семенову?
Как Семенова там искала Людмилу, этим вопросом Далила старалась не задаваться. Ворвалась в универмаг и давай метаться по секциям. Мечась, названивала Семеновой, та снова не отвечала. Так продолжалось довольно долго. Неотвратимо наступало отчаяние. И вдруг (Далила была уже на втором этаже) в трубке обнаружилось разнообразие: вместо монотонных длинных гудков раздался сварливый голос Семеновой:
– Слушаю.
– Галка! – завопила Далила. – Как я рада, что ты нашлась! Ты где?
Семенова радости не разделила, отозвалась весьма заунывно:
– В универмаге я, мать вашу, все Люську ищу.
– Галка! Не надо ее искать! – приказала Далила, переходя на бег. – Немедленно отправляйся домой!
И тут впервые подруги поменялись ролями.
– Здрасте![5] – возмутилась Галина. – С чего это я должна отправляться!
А Далила выдала несвойственный ей ответ:
– До свидания! Я потом тебе все объясню!
– А в чем, собственно, дело? – Галина загорелась желанием немедленно знать.
А Далилу переполняло другое желание. С той страстью, с которой она хотела, чтобы Галина отыскала Людмилу, теперь она возжелала, чтобы подруги не встретились.
– Хватай Ангелинку и отправляйся домой! – панически завопила Далила. – И дверь закрой! На все замки!
Семенова уточнила:
– Замок у меня один.
– Значит, его посильней и закрой.
