В гостиную заглянула Калоева и спросила:
– Можно я пока ужин вам приготовлю?
– Спасибо, не надо, – поблагодарила Самсонова и, озабоченно взглянув на Марину, виновато промямлила в трубку: – У меня гости, Галь, я сейчас не могу.
С Семеновой мгновенно приключилась истерика.
– Какие гости еще?! – завопила она. – Тебе все дороже меня! К сумасшедшей Людке ты можешь носиться, ради Людки жизнью рискуешь, а как я попрошу, в ответ «не могу»! Спасибо тебе, подруженька! Я тут извелась! Никому не нужна! Мать одна ночка! Я, может, руки на себя наложу от тоски! Я, может…
«Надо ехать», – решила Далила и прикрикнула на подругу:
– Тише ты! Не галди! Минут через сорок приеду!
Возникал вопрос: куда деть Калоеву?
Дмитрий вернется поздно. Галина тоже, похоже, надолго расположится на теплом плече Далилы: слез скопилось немерено.
Марина не уходила, словно все поняла, стояла в дверях и ждала. Ждала без тревоги. Понимала, что не бросят ее одну. Мелькнувшую мысль взять Марину к Галине Далила убила в зародыше.
Как быть?
Ах, ну ясно же как!
– Тетушка Мара! – радостно возвестила Далила. – Я вынуждена отлучиться, а вас к ней отвезу. Если, конечно, вы не возражаете.
– А кто она, тетушка Мара? – настороженно поинтересовалась Марина, не испытывая желания ходить по гостям.
– Моя тетушка Мара, как сама она про себя говорит, «закоренелый холостяк и психиатр – неизвестно, что хуже». Вот с кем интересно поговорить. На лжи и на совести тетушка Мара собаку слопала, и не одну.
Глаза Калоевой загорелись:
– Правда? Буду рада с ней познакомиться.
– Прямо сейчас и поедем, – постановила Далила.
Оставив Марину у тетушки Мары, Самсонова понеслась к Галине.
Вот когда время помчалось как угорелое. Семенова трещала без умолку. Сначала она расспросила про Людмилу, потом подробно поведала про свое душевное «состояние», затем перешла на Голос…
Далила глянула на часы и ужаснулась:
– Галка, все, мне пора.
– Как – пора? Я только начала, и половины еще не сказала, – изумилась Семенова.
– Но тетя Мара позже одиннадцати не ложится, а сейчас двенадцатый час. Еще, чего доброго, она прямо при гостье заснет.
– При какой еще гостье? – рассердилась Семенова.
– Потом расскажу, – отмахнулась Далила и, наспех расцеловав подругу, сбежала.
Когда Самсонова ступила на порог квартиры тетушки Мары, старушка и в самом деле спала на ходу. У Марины вид тоже был утомленный. Да и сама Далила хорошей формой похвастаться никак не могла. Этим вечером побеседовать с Мариной Калоевой ей не удалось.
Утром, спешно собираясь на работу, Далила спросила у сына:
– Димка, ты не мог бы ради разнообразия дома сегодня побыть?
Дмитрий обрадовался:
– Запросто! Справку достанешь?
– Какую справку? Ты абсолютно здоров!
– В том-то и дело. И что я по этому поводу в университете скажу? Подбиваешь меня на прогул?
Далила поморщилась:
– Не подбиваю, но Марину одну оставлять не хочу. Ладно, – решилась она, – справку достану. Это будет ложь во спасение.
Ложь в результате свершилась, но спасения не принесла. Когда Далила вернулась с работы, Калоевой дома она не нашла.
Дмитрий встретил мать виноватым взглядом.
– Ма, кажется, я свалял дурака, – уныло признался он, втянув голову в плечи.
– Что случилось? – испугалась Далила, бросая на пол пакет с продуктами. – Где Марина? – озираясь по сторонам, спросила она.
Дмитрий промямлил:
– Марину увезли на «Скорой».
– Что с ней?
– Кажется, отравление.
– Отравление?! – запаниковала Далила. – Чем ты ее накормил?
Дмитрий пожал плечами:
– Не я.
– Кто же?
– К нам приходила твоя подруга.
– Подруга?! О боже, какая подруга?
– Людмила.
Далила осела в кресле.
– Это ужасно! – закричала она. – Так я и знала! Тебе ничего доверить нельзя!
– Ма, это ты зря, – обиделся Дмитрий и упрямо напомнил: – Я человек надежный.
– Слушай, человек надежный, как мог ты впустить в наш дом Людмилу? – набросилась на сына Далила. – Я же тебе наказала, никого! Понимаешь, никого не впускать!
Дмитрий выразил недоумение:
– Она же подруга твоя.
– Откуда ты знаешь? Ты видел ее впервые!
– Она вошла и спросила: «Ну что, карапуз, забыл, как я таскала тебя на руках?» Я спросил: «Кто вы?» Она ответила: «Ты Дима, а я Люся Зайцева, подруга твоей мамы. Мы с ней одноклассницы».
– О боже! – взвыла Далила и затараторила: – Зачем ты ее впустил? Я же приказала никого не пускать! Никого, понимаешь?
Дмитрий виновато кивнул:
– Ма, сколько можно? Заладила. Понимаю, но она уверенно так вошла, потрепала меня по волосам, сказала, что я сильно вырос. Историю с ходу сплела, вроде я новое платье ее когда-то описал и губную помаду съел. Дорогую. У спекулянтов она покупала. Это было так неожиданно. Я растерялся.
– А Марина?
– Тетя Марина вышла навстречу, сказала, что это ее подруга. Я впустил.
– Какой же ты недотепа! – рассердилась Далила.
– Ну, мама, что я мог сделать? Вытолкать взрослую тетку? Да еще подругу твою.
– Да, прости, кажется, я погорячилась. Ты ничего не мог сделать. Но как же Марина? Она как могла Людмилу впустить? Впрочем, – Далила махнула рукой, – Марина не верит мне. И что было дальше?
Она воззрилась на сына. Дмитрий пожал плечами и недовольно проныл:
