А вы бы не расстроились, узнав, что у вашего любимого человека настолько дурной вкус или, что ещё хуже, настолько слабый характер, чтобы вот так потакать чужим дурным вкусам?! Разумеется, можно было бы прямо сейчас собрать вещички и уехать. Уж она как-нибудь найдёт место, где можно самоизолироваться с не меньшим комфортом, но, позвольте, почему это она должна уезжать? Она платит за своё проживание, у неё здесь прекрасные подруги, детектив, вон, с места стронулся, только успевай записывать, а вот некоторым товарищам, похоже, придётся сделать от ворот поворот. Нет, конечно, исполнение папиной воли ещё как-то можно понять и принять, особенно если папа, действительно, излагал эту волю как продемонстрировала Люся, а именно на смертном одре, но детей-то клепать папа вряд ли даже со смертного одра мог заставить. И ребёнка Луизой обозвать тоже. Бедная девочка.
Наутро Штукина почувствовала тот самый охотничий азарт, который с момента своего выхода в отставку ощущала всё реже и реже. Её распирала злость, и злость эта концентрировалась не на мелких партийных функционерах, прибравших к рукам пригородную турбазу. Что такое турбаза по тем якобы лихим временам? Действительно, стадион с деревянными трибунами и флагштокам да дощатые домики, практически бараки, с удобствами во дворе. Ценность, разумеется, составляла земля в курортном районе на берегу озера, но по тогдашним перестроечным временам ценность эта была очень сомнительной. Тогда и квартиры-то копейки стоили. Так что турбаза – это детский лепет! Другое дело универмаг «Юбилей», и чтобы приватизировать часть универмага, надо было иметь кое-какие связи и не столько в Смольном, сколько среди криминальных авторитетов. Штукина своей чуйкой чуяла настоящего врага. И враг этот – Жаннетта Петровна Дашук, она же Гунько.
Штукиной очень захотелось раскопать, каким образом довольно молодая во времена Перестройки девица, не отличающаяся особой красотой, будучи рядовым товароведом, смогла поучаствовать в распиле такой серьёзной государственной собственности. Причём собственности, процветающей даже в советские времена. Правда тут она вспомнила Сергуньку и его теорию, что плохие люди даже очень красивые в юности с возрастом становятся похожи на свиней. В точности таких как эта Жанетта: с низким узким лобиком, носом картошкой и водянистыми глазками. А что, если Жаннетта согласно теории Сергуньки в молодости была писаной красавицей? Вот директор универмага и не удержался перед прелестями жены областного комсомольца Дашука и выделил ей долю в процессе приватизации. Вполне возможно, правда только в том случае, если директором универмага в те времена не являлась женщина. Хотя вряд ли. Слишком козырное это было место. Распределять свадебные и юбилейные наборы с икрой и сырокопчёной колбасой женщине даже верные ленинцы не доверят. Штукина прикинула, что в Красногвардейском районе, где находится универмаг, она, пожалуй, сможет устроить Жанетте веселую жизнь. Райотдел там нынче возглавлял бывший сослуживец и подчинённый Штукиной, можно сказать, ученик, ну, и не только. Штукина в перерыве между мужьями и поисками полковника мечты иногда увлекалась и низшими чинами. Се ля ви, как говорят французы, или на безрыбье и жопа соловей, как говорится у нас. Хотя, надо отметить, что нынешний начальник райотдела не такая уж и жопа, молодой, конечно, но вот сейчас и до полковника дослужился. При воспоминании о нём Штукина аж зажмурилась и хихикнула.
Также Штукиной не давал покоя кошелёк из кожи козы, вернее его внезапное исчезновение и такое же внезапное появление. Кому понадобилось устраивать столь дурацкий розыгрыш, а главное как? Единственным подозреваемым в этом деле, как ни прискорбно было это признавать, являлся полковник мечты Илья Иванович Березовский, старший сын предприимчивого коммуниста. Разумеется, сын за отца не ответчик, но, как говорится, осадочек-то остался. И именно этот осадочек позволил Штукиной сделать выводы о причастности полковника к истории с кошельком. Будучи истопником, он имеет доступ ко всем коттеджам, поэтому мог запросто забрать кошелёк из Люсиной сумки и подбросить его в ящик с вилками в доме Ксении. И если наличие Жаннетты, Анжелики и Луизы ставило крест на личной жизни Ксении, то участие полковника в истории с кошельком запросто могло поставить крест на личной жизни самой Штукиной. И не исключено, что именно наличие Жаннетты, Анжелики и Луизы подвигло полковника на столь неблаговидный поступок. Ведь если Ксения в глазах Бориса окажется воровкой, тот, скорее всего, убиваться об стену не станет, а вполне вероятно может вернуться в лоно семьи. Причём кошелёк этот должен был бы обнаружить именно Борис. Другого мотива для появления кошелька в доме Ксении Штукина, как ни силилась, придумать не могла. Однако она решила пока своими подозрениями с подругами не делиться. Как-то всё это выглядело весьма фантастически. Ну, не будет серьёзный мужчина, да ещё полковник такими глупостями заниматься. Это скорее в стиле воспалённого женского мозга.
