– Моя супруга, – сказал бурмистр, – зарыта во дворе под нами. – Он стоял у окна, глядя на бурное море, что сражалось с отмелями далеко внизу.
Квелл недоуменно хмыкнул.
– В каком дворе? – Он облокотился на подоконник и уставился вниз. – В каком еще дворе?
Бурмистр вздохнул.
– Два дня назад он еще был там. – Отвернувшись от окна, он посмотрел на мага.
Который собрал все свои силы, чтобы не отшатнуться.
Бедуск Палл Ковусс Агапе, назвавший себя яггутским «анапом», был попросту великаном – весом, скорее всего, превосходившим Маппо, и при этом на полторы головы выше трелля. Кожа его была синей, оттенка более глубокого, чем у любого из напанцев, каких Квелл только мог вспомнить. Синева, казалось, коснулась даже торчащих у него из нижней челюсти клыков с посеребренными кончиками.
Квелл прокашлялся. Ему снова требовалось помочиться, но придется потерпеть.
– Давно вы ее утратили?
– Кого?
– Ну… супругу.
Бедуск Агапе взял с мраморного столика один из трех хрустальных графинов, принюхался к содержимому и снова наполнил кубки.
– А у тебя, маг, когда-либо была жена?
– Что-то не припомню.
– Я хочу сказать, что иногда вот так и случается.
– Что?
Яггут указал рукой в сторону окна.
– Есть, а потом раз – и нет.
– Вы про утес и двор?
– О нет. Я про жену.
Квелл бросил беспомощный взгляд на Наперсточка. Маппо тем временем стоял рядом с винтовой лестницей и рассматривал что-то наподобие причудливого окуляра, который был закреплен на черном металлическом штыре, снабженном необычного вида подшипником, что позволяло отклонять устройство вверх, вниз и в обе стороны. Проклятый трелль совершенно не на то обращал внимание!
Наперсточек в ответ лишь округлила глаза.
– Утрата, – произнес маг, запинаясь, – есть событие весьма прискорбное.
– Разумеется, – ответствовал Бедуск Агапе, нахмурившись.
– Хотя, пожалуй, и не всегда. Если речь, например, идет об утрате, ну, скажем, невинности или любимого драгоценного камешка…
Окаймленные красным глаза смотрели на него, не мигая.
Квеллу захотелось покрепче сжать ноги – а еще лучше, переплести их, – пока змей у него в штанах не принялся пускать слюни или, того хуже, плеваться.
Наперсточек заговорила необычно сдавленным голоском:
– Анап, наложенное на дочерей деревни заклятие…
– Всего их было двенадцать, – сообщил Бедуск Агапе. – Пока что.
– Вот как. А куда делись остальные девять?
Яггут бросил короткий взгляд в ее сторону.
– Вы здесь не первые столь неприятные гости за несколько лет. Разумеется, – добавил он, отпив вина, – девочек отсылают теперь дальше по побережью в соседнюю деревню – увы, навсегда, что не обещает этой большого будущего.
– Мне показалось, там в погребе были и женщины, – заметила Наперсточек.
– Рождение ребенка предотвращает срабатывание заклинания. Матери ему неподвластны. Так что если у тебя или твоих спутниц хоть когда-то были дети, беспокоиться не о чем.
– Хм, – сказала Наперсточек, – не думаю, что мы удовлетворяем этому критерию.
– Весьма печально, – ответил Бедуск.
– Так как же вышло, что вас избрали бурмистром? – поинтересовался Квелл. – Ничего особенного, простое любопытство – привычка, только и всего. Я ничего такого не имел в виду…
– Полагаю, что они все вместе решили как-то скрасить мое горе, мое одиночество. Хотя теперь вряд ли кто-то из них решится отрицать, что приглашение было непродуманным.
– И почему же?
– Потому что оставь они меня в покое, столь ужасного заклятия, надо полагать, не случилось бы.
– Так это ваше заклятие?
– Ну да.
Повисло молчание. Стоявший у лестницы Маппо медленно повернулся в их сторону.
– Значит, вы могли бы его снять, – сказал наконец Квелл.
– Да, мог бы, но не стану.
– Но почему?
– Потому что ваши сложности меня не слишком заботят.
Квелл сложил ноги крест-накрест.
– Могу я поинтересоваться, что случилось с вашей супругой?
– Мы поспорили. Я проиграл. Пришлось ее закопать.
Магу показалось, что в ответе отсутствует некая существенная подробность. Но его сильно отвлекал мочевой пузырь. Мысли путались.
– Значит, – проговорила Наперсточек тоненьким голоском, – если вы кому-то проспорите, то его убиваете?
– Я ничего не говорил о том, что она умерла.
– А теперь, яггут? – спросил Маппо со стороны лестницы.
Бедуск Агапе вздохнул.
– Теперь это представляется вполне вероятным, согласись?
– И долго она провела там? – снова спросил трелль. – Твоя супруга?
– Лет девять или около того.
– А что был за спор?
– Я чувствую в твоем тоне определенную воинственность, трелль.
– Всего лишь воинственность, яггут? – Маппо обнажил собственные клыки в холодной ухмылке. – Боюсь, твои чувства от одиночества несколько притупились.
– Понимаю. Ты, кажется, полагаешь, что способен меня одолеть?
– Я спросил про спор.
– Что-то банальное. Уже не помню подробностей.
– Но ты остался один, во всяком случае, пока жители деревни над тобой не сжалились и не избрали бурмистром. А потом… ты влюбился?
Бедуск Агапе поморщился.
Наперсточек громко вздохнула:
– А! Теперь я понимаю. Вот оно что! Она тебя отвергла. И ты опять озверел, только всю деревню похоронить уже не мог…
– Я рассматривал подобную возможность.
