Дань псам. Том 2 полностью

– Он хочет только сбежать, сбежать, сбежать. Но ты, но ты, но ты – главный узел, узел. Узы крепки! Никому не сбежать. Никому не сбежать. Никому не сбежать. Спокойно жди, спокойно жди, пока он не проснется, проснется, и он проснется. Мой ребенок. Понимаешь, слово это слово, это слово. Это слово – «убить».

Овраг улыбнулся. Да, он знал это. Знал.

– Жди, милый узел. Жди, жди, жди. Все обретет смысл. Все. Обещаю, обещаю, я обещаю, правда, обещаю – ведь я видел будущее. Мне известно, что грядет. Мне известны все планы. Ее брат умер, а он ведь не должен был, нет. Нет, не должен был. Я делаю это для нее, для нее, для нее. Только для нее.

Узел, я делаю это для нее.

«Убить, – подумал Овраг, кивнув. – Убить, да, я понимаю. Понимаю. Да. Убить ради нее». И оказалось, что само это слово, да, само слово умеет улыбаться.

Даже когда пепел сыплется с небес.

Под россыпью звезд Наперсточек стояла у дороги, поджидая фургон. Даже в темноте было видно, что починили ее кое-как; странный экипаж колыхался и трясся. Гланно Тарп примостился на высоких козлах, широко растопырив забинтованные ноги; лошади мотали головами, прижав уши и выпучив глаза.

По бокам фургона шли люди. Маппо и Остряк – слева, Рекканто Илк, Валуны и мерзкий Картограф – справа. Мастер Квелл, видимо, сидел внутри.

Фейнт что-то еле слышно пробурчала и поднялась на ноги.

– Поднимайся, сладкая, приехали, наконец.

В городке, известном как Предел Напасти, в полулиге от них, не горел ни один огонек.

Наперсточек подошла к Остряку.

– И что там случилось?

Он покачал головой

– Тебе правда лучше не знать, ведьма.

– Ну вот какого яггутам вообще жениться? – спросил Рекканто, бледный, как луна. – Нижние боги, как сказал бы Гланно, это ж был самый недопутевый и беспузырчатый спор, какой я в жизни видал! И он был в полном разгаре, когда мы оттудова усвистели.

– Усвистели? – переспросила Фейнт. – Илк, фургон еле ползет.

– Ничто так не прибадривает, как спасение жизни на черепашьей скорости, скажу я тебе, но кабы не заступняк Мастера, остались бы от нас полоски волосатой кожи и кусочки мяса, как и от всех там.

Наперсточек вздрогнула и сделала охранительный жест. Мастер Квелл, с трудом открыв перекосившуюся дверь, выбрался из фургона весь в поту.

– Что за проклятый мир! – выругался он.

– Я думал, мы на острове, – сказал, нахмурившись, Юла.

– Вернемся к морю? – спросила Наперсточек у Квелла.

– Невозможно – фургон не выдержит. Найдем приличное место, где сможем отсидеться.

Она смотрела, как он, сойдя с дороги, ищет укромное местечко, чтобы со стоном и вздохами опустошить мочевой пузырь, – впрочем, слишком далеко он никогда не уходил.

– Тебе нужен практик Высшего Денула, – крикнула она ему.

– Как скажешь, ведьма, как скажешь…

Картограф нашел веточку и чертил что-то в грязи на дороге, в дюжине шагов впереди. Наперсточек скривилась.

– А этот что затеял?

Похоже, никто не знал ответа.

После паузы заговорила Сладкая Маета:

– А вы, девочки, не чувствуете немного кровожадности?

Наперсточек обратила внимание, как все мигом встрепенулись, хотя сама еще боролась с собственной паникой. Проклятый комок жира еще сотрясался от смеха, а Наперсточек подумывала, не всадить ли нож в один из этих слезящихся глаз – и вряд ли кто попытается ее остановить.

Вернулся мастер Квелл.

– Что смешного, Сладкая? А, неважно. – Он оглядел всех страдающим, неприятным взглядом, как человек, усевшийся на пробку. – Ночь воняет – кто-нибудь заметил? Я грешил на Рашана, но теперь не уверен.

– Помогите мне только до порта добраться, – сказал Маппо. – А дальше я сам как-нибудь уберусь отсюда.

Квелл уставился на него.

– Доставим, как договаривались, трелль…

– А риск…

– Из-за него мы столько и запросили. И хватит об этом, и даже не думай расторгать контракт – это станет для нас жестоким оскорблением, позором на наше доброе имя. Мы доставим тебя, трелль, пусть даже на одном колесе за трехногой лошадью.

Картограф подковылял к ним.

– Если вам угодно, – сказал он, изобразив улыбку, которую Наперсточек сочла слишком отвратительной, чтобы описать, не впадая в безумие. – Я начертал решение.

– Жалко, что я пропустил, – сказал Квелл.

– Он буквально, – сказала Наперсточек, показывая на дорогу.

Вслед за Квеллом они подошли к неясным каракулям в дорожной пыли.

– Ради Худа, это еще что?

– Карта, конечно.

– Какая карта?

– Куда нам идти.

Рекканто Илк присел на корточки, чтобы разглядеть рисунок, и покачал головой.

– Я не вижу даже острова, на котором мы находимся. Это тупая карта, Картофаг. – Он выпрямился и кивнул остальным. – Вот что бывает, когда свяжешься с мертвецом. Клянусь вам, здравый смысл пропадает первым делом, когда становишься ходячим мертвяком – ну почему так?

Братья Валуны задумчиво молчали, как будто обдумывали возможный ответ. Потом, посмотрев на хмурые лица друг друга, рассмеялись. Амба фыркнул, и пришлось вытирать соплю с верхней губы тыльной стороной ладони.

– Я, наверное, с ума сошла, – прошептала Наперсточек.

Квелл спросил:

– Это ты тут какие-то ворота нарисовал, Картограф?

– Без подробностей, но да. Я не могу дать им силу. А вы можете.