Дань псам. Том 2 полностью

Но так мы доказываем существование предков. Доказываем, что они были когда-то, и что однажды с нами случится то же, что и с ними. Я, Самар Дэв, была когда-то. И больше меня нет.

Будь терпелив, камень: другой кончик пальца пробежится по канавке. Мы помечаем тебя, а ты помечаешь нас. Камень и плоть, камень и плоть…

Карса спешился и потянулся. В последнее время он много размышлял, и больше всего о своем народе – гордых, наивных теблорах. Об ужесточающейся осаде, которую ведет весь остальной мир – пристанище цинизма, место, где буквально любая тень окрашена в цвета жестокости, в бесчисленные оттенки бесцветности. Он действительно хотел вести свой народ в этот мир? Даже для того, чтобы всей этой цивилизации пришел самый поэтический конец?

Он ведь видел, насколько ядовито такое погружение, когда наблюдал тисте эдур в Летерасе. Видел завоевателей, которые бродили в изумленном смущении, не понимая, что принесла им победа. Императора, который не мог управлять даже самим собой. А Увечный бог хотел, чтобы этот меч взял Карса. С этим оружием в руке он повел бы своих воинов с гор, чтобы положить конец всему. И чтобы стать живым воплощением страданий, которые так любил Павший.

Искушению Карса нисколько не поддавался. Вновь и вновь в их вывернутом общении Увечный бог проявлял полное непонимание, когда дело касалось Карсы Орлонга. Каждый его дар Карсе был приглашением сломаться так или иначе. Но меня не сломать. Простая и прямая правда, похоже, была непостижимой силой для Увечного бога, который, столкнувшись с ней, каждый раз оставался удивленным и ошеломленным. Каждый раз он получал от ворот поворот.

Разумеется, Карса знал об упрямстве все. Знал, как эта черта может стать прочной броней, хотя временами превращается в беспросветную тупость. Сейчас он хотел изменить мир; он понимал, что его ждет жестокое сопротивление, но отказываться он своего желания не собирался. Самар Дэв назвала бы это «упрямством», подразумевая «тупость». Как и Увечный бог, ведьма не понимала Карсу.

А сам Карса понимал ее очень хорошо.

– Ты не поедешь со мной, – сказал он ведьме, отдыхавшей у одного из камней, – потому что считаешь это капитуляцией. Если и спешить с потоком, ты выберешь собственный темп, насколько возможно.

– Вот так, значит? – спросила она.

– А разве нет?

– Не знаю, – ответила Самар Дэв. – Я ничего не знаю. Меня преследует какой-то давно забытый бог войны. Почему? Какой вывод я должна сделать?

– Ты ведьма. Ты разбудила духов. Они чуют тебя, как и ты их.

– И что с того?

– Почему?

– Что «почему»? – сердито спросила она.

– Почему, Самар Дэв, ты решила стать ведьмой?

– Это… да какая разница?

Он ждал.

– Мне было… любопытно. И потом, когда видишь, что мир наполнен силами, которых большинство не видит и о которых не думает, – как не пожелать изучить их? Проследить узоры, распутать паутину существования – это все равно что строить механизм; понять – это уже удовольствие.

Он фыркнул.

– Значит, было любопытно. А вот скажи: когда ты говоришь с духами, когда вызываешь их и они приходят без принуждения – как по-твоему, почему они так поступают? Потому что они любопытны, как и ты.

Она сложила руки на груди.

– Ты хочешь сказать, что я пытаюсь найти значение в чем-то совершенно бессмысленном. Медведь чует мой запах и подходит, чтобы рассмотреть повнимательней.

Карса пожал плечами.

– Так и бывает.

– Не уверена.

– Да уж. – Карса улыбнулся. – Ты действительно от мира сего, Самар Дэв.

– И что это должно означать?

Карса повернулся к Погрому и погладил шею коню.

– Тисте эдур проиграли. Они не были достаточно основательны. Они оставили в покое цинизм и думали, что победят его только силой своей чести. Однако цинизм превратил их честь в пустое место. – Карса обернулся. – То, что было силой, превратилось в притворство.

Она озадаченно покачала головой.

К ним подошел Путник, и лицо его странно изменилось. Увидев это, Карса на мгновение прищурился, а потом отвел взгляд.

– Возможно, медведь пришел тебя предупредить, – сказал он Самар Дэв.

– О чем?

– О чем еще? О войне.

– О какой войне?

От ее крика Погром дернулся, и Карса ухватил коня за густую гриву, чтобы успокоить. Затем забрался на спину коню.

– О той, которая грядет, я думаю.

Самар Дэв посмотрела на Путника и словно только теперь заметила произошедшую с ним перемену.

Под внимательным взглядом Карсы она подошла к Путнику.

– В чем дело? Что произошло? О какой войне он говорит?

– Надо идти, – сказал он и повернулся.

Самар Дэв могла заплакать. Могла завизжать. Ничего этого она делать не стала, и Карса кивнув сам себе, протянул вниз руку.

– Этот поток, – пробормотал он, – принадлежит ему, а не нам. Езжай со мной, ведьма, ты не жертвуешь ничем ценным.

– Нет?

– Нет.

Она помедлила, а потом шагнула вперед и ухватилась за его руку.

Когда она уселась за его спиной, Карса отклонился в сторону и, повернувшись к ней, улыбнулся.