Дань псам. Том 2 полностью

– И не ври. Уже ведь лучше, правда?

– Карса… что случилось с Путником?

Он подобрал повод и посмотрел вперед.

– Тени, – сказал он, – бывают жестоки.

Овраг с трудом открыл то, что считал глазом. Своим глазом. Драконус, стоя над слепым тисте анди, Кадаспалой, нагнулся и приподнял визжащее создание за тощую шею.

– Проклятый дурак! Ничего не выйдет, не видишь, что ли?

Кадаспала только захрипел в ответ.

Драконус еще мгновение хмурился на тисте анди, а затем снова швырнул его на груду тел.

Овраг хрипло рассмеялся.

Драконус пронзил Оврага гневным взглядом и сказал:

– Он пытался создать здесь проклятого бога!

– Который будет говорить, – отозвался Овраг, – моими устами.

– Нет, не будет. Не попадись в эту ловушку, маг. В этом месте ничего не создашь…

– Какая разница? Мы все скоро умрем. Пусть бог откроет глаза. Моргнет раз-другой, а потом подаст голос… – Овраг снова засмеялся. – Первый крик, он же последний. Рождение и смерть – а между ними ничего. Есть ли что-нибудь трагичнее, Драконус? Хоть что-нибудь?

– Драгнипур – ничья не утроба, – сказал Драконус. – Кадаспала, это просто клетка. Чтобы содержать Тьму внутри, а Хаос снаружи. Последний, отчаянный барьер – единственный дар, который мы могли предложить. Врата, уставшие от странствий, должны найти дом, убежище – крепость, пусть даже из плоти и костей. Этот орнамент, Кадаспала, должен был противостоять Хаосу – две несовместимые силы, ведь мы говорили…

– Не выйдет! – Слепой тисте анди извивался у ног Драконуса, как червяк на крючке. – Не выйдет, Драконус, – мы были идиотами. Безумием было думать, было безумием думать, безумием думать… отдай мне этого ребенка, это чудесное творение, отдай…

– Кадаспала! Орнамент – и ничего более! Только орнамент, будь ты проклят!

– Неудача. Провалы, разбитые на неудачи. Провал, провал, провал. Мы умрем, умрем, умрем, умрем!

Овраг слышал топот марширующей вдогонку армии: громовые шаги, звенят и шумят копья и штандарты, словно шелестящий под ветром тростник. Бесчисленные рты орут боевые песни – все разные – и создают какофонию войны, шум свирепого безумия. Ничего ужаснее Оврагу слышать не доводилось – ни одна армия смертных не могла бы погрузить душу в подобный ужас. И надо всем бушевало небо, ядовито-серебристое, бурлящее, пронизанное ослепительными вспышками приближающегося опустошения, спускающееся все ниже – и когда оно ударит, армия бросится в атаку. И сметет всех нас.

Овраг огляделся одним глазом – и тут понял, что глаз все еще закрыт, а может, и глаза-то никакого не осталось, а все, что ему привиделось, было выколото черными чернилами на внутренней стороне века. Глаз бога? Глаз орнамента? Как это я вообще могу видеть?

Драконус стоял, глядя в ту сторону, откуда они пришли, забыв про извивающуюся у его ног фигуру.

Такая уверенная воинственность, такая героическая поза достойны быть увековеченными в бессмертной бронзе. Героизм требует позеленевших памятников – в доказательство многих веков, прошедших с тех пор, как доблестные силы еще существовали в мире – в любом мире, неважно каком; подробности не важны. Статуя объявляет, что величия больше нет, достоинство пропало.

Цивилизациям важно, чтобы герой умер, прежде чем его чествовать. Доблесть принадлежит мертвым, а не живым. Все это знают. Живут с этим бесконечным падением порочного нынешнего века. Наследие проматывается, как и все, что досталось даром.

Овраг смотрел на Драконуса, который вдруг потемнел, расплылся и странным образом поблек. Овраг ахнул, и в тот же миг Драконус снова стал прежним.

Так мало осталось от разума, от того, что можно назвать личностью, и моменты просветления сокращались. В этом состоит ирония: хаос настиг его, только чтобы найти его исчезнувшим?

Драконус вдруг присел на корточки перед Оврагом.

– Послушай меня. Он сделал тебя узлом… ты должен был стать глазами бога… нет, его разумом… этот орнамент на твоей коже…

Овраг удивленно хрюкнул.

– В начале каждой души – одно слово. Он написал это слово – на мне. Идентичность – только орнамент. Начальная форма. Мир – жизнь и опыт – это Кадаспала, гравирующий и гравирующий все мелкие детали. И к концу жизни кто может узнать то первое слово?

– Тебе по силам, – сказал Драконус, – разорвать орнамент, Овраг. Держись хоть за часть себя, держись крепко – она может тебе понадобиться…

– Нет, она может понадобиться тебе, Драконус.

– Не может быть бога-младенца. Не может быть – в этом кошмаре, разве не понимаешь? Это будет жуткое, ужасное создание. Кадаспала безумен…

– Да, – согласился Овраг, – к сожалению, совершенно безумен. Плохое начало, плохое.

– Держись, Овраг.

– Это просто слово.

Драконус вгляделся в нарисованный глаз. Потом поднялся, подобрал цепи и ушел – Овраг не видел куда.

Кадаспала подполз поближе.