– И вновь да, Верховный король. Империя, которую ты выстроил, покоилась на обломках тех времен, того величавого соперничества, той мужественной атаки. Мы сражались. Мы не пожелали отступать. Потерпели поражение. И пали. Нас пало так много – но могли ли мы надеяться на иное? Следовало ли нам и дальше верить, будто наше дело правое, даже когда стало ясно, что мы обречены?
Каллор смотрел на дракона, а чай в его котелке постепенно выкипал. Он почти что слышал отголоски битвы, в которой десятки, сотни миллионов умирали на поле столь огромном, что края его скрывались за горизонтом. Он видел пламя, реки крови, плотный от пепла воздух. Чтобы все это представить, ему потребовалось взять собственную разрушительную ярость и тысячекратно ее умножить. От подобного у него перехватило дыхание, легкие лишились воздуха, грудную клетку свело от боли.
– Что, – прокаркал он, – и кто? Что за противник смог одолеть подобную силу?
– Скорби о яггутах, Каллор, когда воцаришься наконец на своем троне. Скорби о сковывающих все живое цепях, разорвать которые невозможно. Плачь обо мне и моих павших сородичах, без колебаний присоединившихся к войне, которую нельзя выиграть. Знай, Каллор Эйдоранн, и сохрани это в своей душе, что яггуты вышли на войну, на которую никто иной не решился.
– Элейнт…
– Помни об этом народе. Думай о них, Верховный король. О жертве, которую они принесли ради нас всех. Думай о яггутах и о невозможной победе, пришедшей прямо из сердца поражения. Думай, и тогда ты начнешь понимать то, чему еще предстоит случиться. Тогда, быть может, ты останешься единственным, кто способен почтить их память, жертву, принесенную за нас всех.
Единственная война яггутов, Верховный король, их великая война, была против самой Смерти.
Затем дракон отвернулся, расправил драные крылья. Вокруг огромного создания расцвела магия, и он взмыл в воздух.
Каллор стоя смотрел, как элейнт поднимается в небо цвета корицы. Безымянный мертвый дракон, что пал в царстве Смерти и, умерев, попросту… перешел на другую сторону. Да, такую войну не выиграть.
– Болван несчастный, – прошептал он вслед быстро уменьшающемуся дракону. – Все вы несчастные болваны.
Будьте вы благословенны, все до единого.
Готос, когда мы встретимся вновь, Верховный король должен будет перед тобой извиниться.
По иссохшим щекам, что, казалось, были обречены никогда не увлажниться, сейчас струились слезы. Теперь ему предстоит задуматься, всерьез и надолго, и к нему вернутся чувства, которых он уже давно не испытывал, так давно, что они кажутся чужеродными настолько, будто даже впускать их в душу опасно.
А еще он со всевозрастающим беспокойством будет думать о мертвом элейнте, что, бежав из края Смерти, избрал своим новым господином Увечного бога.
Трон, сказал некогда император Келланвед, состоит из многих частей. А потом добавил, что любая из них может сломаться, причиняя его обладателю вечные неудобства. Нет, в том, чтобы просто сидеть на троне, уговаривая себя, что тот останется прочным навеки, нет никакого толку. И Каллор это знал задолго до того, как Келланвед впервые обратил свой жадный взор на империю. Только его слов никто и никогда не расхватывал на цитаты.
Что ж, у каждого свои недостатки.
В темном водоеме из лишенной света, безжизненной на вид воды поднимались два десятка камней. Они походили на острова, связи между ними не прослеживалось – ни постепенно повышающейся цепочки, намекающей на подводный горный хребет, ни полукруга, обозначающего затопленный кратер. Каждый сам по себе, гордо и уверенно.
