Дань псам. Том 2 полностью

Оба надолго замолчали. Утреннее небо было чистым, чуть красноватого оттенка от пыли и растительной пыльцы, поднимавшихся от местной почвы подобно испарениям. Когда костер наконец вспыхнул язычками пламени, Каллор взял свой измятый и почерневший котелок. Вылив туда остатки воды, он пристроил котелок на треножнике поверх огня. В пламя целыми роями кидались насекомые-самоубийцы, вспыхивали в нем искрами, и Каллор подивился подобному стремлению к смерти – словно бы конец манит так сильно, что противиться невозможно. По счастью, сам он таких чувств не разделял.

– Я помню собственную смерть, – сказал дракон.

– А в ней есть что вспомнить?

– Яггуты были упрямцами. Сколь многие не видели в их сердцах ничего, кроме холода…

– Никто их, бедняжек, не понимал?

– Они смеялись над твоей империей, Верховный король. Глядели на тебя с презрением. Похоже, раны так и не затянулись.

– Просто мне о них недавно напомнили, только и всего, – сказал Каллор, глядя, как вода понемногу пробуждается. Он бросил туда щепотку трав. – Хорошо, можешь рассказать мне свою историю. Это меня развлечет.

Дракон поднял голову и, казалось, принялся изучать горизонт на востоке.

– Смотреть на солнце – идея так себе, – заметил Каллор. – Так и глаза недолго обжечь.

– Тогда оно было ярче – помнишь?

– Орбита изменилась – во всяком случае, так полагали к'чейн че'малли.

– Как и яггуты, чьи наблюдения за сущим отличались особой тщательностью. Скажи мне, Верховный король, известно ли тебе, что они лишь однажды нарушили мир. За всю свою историю – и нет, я не про т'лан имассов, ту войну начали именно дикари, а яггуты меньше всего желали сражаться.

– Им как раз и следовало обрушиться на имассов, – сказал Каллор. – Выжечь заразу раз и навсегда.

– Возможно, но я говорю сейчас о другой войне – той, что уничтожила яггутскую цивилизацию задолго до появления т'лан имассов. О войне, что разрушила их единство, превратила их жизни в обреченное бегство от неумолимого врага – о да, задолго до т'лан имассов, и еще долго после.

Каллор на время задумался, потом хмыкнул и сказал:

– Я не самый большой знаток яггутской истории. Что же это была за война? С к'чейн че'маллями? Или с форкрул ассейлами? – Он сощурился на дракона. – Быть может, с вами, элейнтами?

В голосе дракона прозвучала печаль:

– Нет. Хотя среди нас были и такие, кто решил вступить в эту войну, сражаться на стороне яггутских армий…

– Армий? Яггутских армий?

– Да, ведь тогда собрался весь народ, единое войско, руководимое общей волей. Бесчисленные легионы. Знаменем их была ярость, боевые трубы пели о справедливости. Когда они маршировали, ударяя мечами о щиты, музыку обрело само время – словно одновременно бились сотни миллионов стальных сердец. Даже ты, Верховный король, неспособен вообразить подобное зрелище, перед этой бурей вся твоя империя – не более чем дуновение ветерка.

На сей раз Каллор не нашелся, что ответить. В голову не пришло ни остроумной реплики, ни презрительного комментария. Перед его мысленным взором встала описанная драконом картина, и он онемел. Увидеть такое!

Кажется, дракон почувствовал его благоговение.