– Тогда почему он не переехал сюда? – спросил я. Нет, мне совсем не хотелось бы,
чтобы она уехала в Хьюстон.
Она посмотрела на меня так, будто я сошел с ума.
– А ты бы захотел? Я имею в виду, ты же видел мою маму. Он говорил о
возвращении в Денвере ещё когда закончил ординатуру в Хьюстоне, но я уверена, что
неадекватное поведение моей мамы стало тем, что заставило его пересмотреть решение.
Я засмеялся, и, не удержавшись, поцеловал ее в кончик носа.
– Я понял, к чему ты клонишь. Не волнуйся, ей не удастся свести меня с ума.
Она попыталась запугать меня, схватив меня за футболку.
25
– Тебе лучше не иметь с ней дел, или я чокнусь вслед за тобой.
Все, что она делала, заставило меня подумать о грубом сексе. Но к такому она не
готова, к сожалению, первые пару раз. Итак, мне удалось успешно избежать заданного
вопроса. Надеюсь, она не вернется к нему снова. Ей может не понравиться ответ. По
правде говоря, ей совершенно точно не понравится ответ.
Когда мы остались одни в лифте, я заключил ее в объятия и поцеловал, чтобы она
знала: мое настроение не изменилось.
– А теперь поговорим о приватном танце…
Она сделала вид, что сомневается.
– Я не знаю… Калеб. Как сильно ты хочешь этого? Так ли сильно, чтобы попросить?
Горячая маленькая сучка не знала, когда остановиться.
Я решил принять вызов и посмотрел на нее с решимостью.
– Женщина, ты снимешь это платье и будешь танцевать на моих коленях,
прижимаясь всем своим горячим и изящным телом.
Она молчала, когда мы вышли из лифта на десятом этаже и шли по коридору к
нашей комнате. Около нашей двери, она, наконец, ответила:
– Хмм, нет уж. Спасибо.
Слишком поздно, она уже сделала предложение. Слова нельзя взять обратно. Как
только дверь номера закрылась, я толкнул ее к стене, прижал своим телом.
– Давай, Джанна. Ты убиваешь меня.
Она так мило посмотрела, с такой самодовольной улыбкой на лице, думая, что
победила.
– Что я слышу, это просьба?
Я застонал и склонил голову, будто признавая поражение. Я знал, на моем лице
играет озорная улыбка, когда снова поднял голову, чтобы посмотреть на нее.
– Хорошо, я прошу. Пока. – Её глаза широко раскрылись. Я водил рукой вверх и вниз
по ее телу, когда говорил голосом, от которого, я уверен, она потекла, если еще не была
влажной.
– Джанна, ты заставляешь меня сгорать от желания.
станцуй у меня на коленях?
Я видел опасение, вспыхнувшее в ее глазах, прежде чем она ответила с поддельным
нежеланием:
– Хорошо.
Я бы сказал, что она потеряла часть своей уверенности, но я не собирался дразнить
ее этим или вызвать неловкость, или разрушить собственные шансы видеть ее голой на
своих коленях.
– Садись на один из тех стульев без подлокотников.
Это должно было быть удивительно.
– Минутку, – пискнула она, исчезая в ванной.
Глядя в свой телефон, я нашел песню Рианны о сексе. В номере оставил включенной
только одну лампу. Вид на Вегас через открытые шторы был напоминанием: мы в Городе
Греха. Здесь не действуют никакие запреты.
Мои глаза уставились на дверь ванной, я сидел и ждал, и вот она вышла. Навстречу
мне. Но вместо того, чтобы шагнуть между моих ног, туда, где я хотел ее, она обошла
вокруг меня, пробежав пальцами по моим волосам. Аккуратно дернула меня за волосы и,
26
наконец, встала передо мной. Она стояла спиной, медленно расстегнула платье и
позволила скользнуть ему вниз по телу, позволив упасть на пол. Стриптиз был начат в
такт нежной музыке.
Черт, она выглядела так жарко в нижнем белье. Она продолжала танцевать и, когда
началась следующая по списку песня, что-то из Ашера, обернулась. То, как она коснулась
бедер, шеи, подняла волосы, заставило меня желать выскочить со стула и бросить ее на
кровать. Кружевное белье хорошо на ней смотрелось. Декольте сводило с ума.
Выражение ее лица стало серьезным.
– Нет, сокровенного не касаться.
Мои поднятые брови дали ей знать, что я думаю о сказанном. Когда она оседлала
меня, все стало еще лучше. Двигая бедрами, она терлась промежностью о мой пах,
заставляя меня зажмуриться от удовольствия. Самый лучший приватный танец.
Я хотел схватить ее за талию, но она ударила мне по рукам. Я простил ее, когда она
начала мягко касаться моей груди и живота. Но снова разозлился, потому что она не
опустилась вниз к штанам.
Прощение было даровано снова, когда она развернулась и уселась вновь, широко
раскинув ноги. Я не мог решить, что мне нравилось больше: когда она трется об меня
спиной или грудью.
Откашлявшись, я сообщил ей:
– Обычно стриптизерши носят только трусики. Время снять лифчик.
Она повернула голову назад и скривила свои симпатичные губы:
– Получал много приватных танцев, да?
Если отвечать по правде, то один. Но, избегая ее глаз, я ответил почти виновато:
– Несколько.
