– Ну, может быть, я бы и не сделал ее, если бы девушкам не нравилось отсасывать
мне так сильно, чтобы стонать и вздыхать при этом.
Боль и гнев врезались в меня. И я взорвалась гневом, чтобы не разрыдаться.
– Ты мудак! Как бы тебе понравилось, если бы у меня была подобная татуировка,
только со словами:
Вместо ответа, Калеб схватил бутылку воды с тумбочки и сделал глоток. Я могла
поклясться: его губы подергивались. Если он смеется, было бы отлично чем-нибудь
запустить в него.
Должно быть, страдания отразились на моем сердитом лице. Он обошел вокруг
кровати, и с мягким выражением лица, привлек меня в свои объятия.
– Мне очень жаль, принцесса.
– Ненавижу это, – тихо прошептала я. Ничего не поделать, я чувствую боль, и без
разницы, что мой мозг пытается рационально взглянуть на вещи.
– Я знаю, – он ответил, сжав меня.
– Я никогда не смогу спуститься к тебе туда, – предупредила я его.
Сжал еще сильнее.
– Сейчас это просто сумасшедший разговор.
– Это не смешно, Калеб. Мне действительно жаль, что у тебя такое тату. Словно
постоянное напоминание о каждой девушке, с которой ты был до меня.
Успокаивающие поцелуи пересекли мой лоб, спустились по щеке.
– Ни одна из них не имела значения для меня. Только ты имеешь значение, Джанна.
исключительно на диалогах и неординарных персонажах. И да, Элайджа Вуд действительно талантлив, хотя,
думаю, роль хоббита коммерчески более выгодна.
34
Чувствуя себя лучше, я положила голову ему на плечо.
– Это приятно слышать. – Не в состоянии бороться, я спрятала улыбку и сказала: – Я
буду чувствовать себя намного лучше, если ты изменишь тату так, чтобы было «привет,
Джанна».
Его грудь завибрировала.
– И что мне за это будет?
Недолго думая, отвечаю:
– Минет как благодарность.
– Заманчиво, – дразнит он. – А вот если я просто допишу
маркером?
– Никакого минета.
– В таком случае, я полагаю, придется обойтись этим. – Он начал сдергивать с меня
простынь.
Я не должна была удивиться, но я удивилась.
– Калеб, опять? Разве я не могу, по крайней мере, принять душ?
– Никакого душа. – Он одним рывком сдернул простынь.
– Ты действительно сексуальный наркоман! – произнесла я с возмущением, не в
состоянии сдержать усмешку.
– Совсем нет! – Он сделал вид, что обиделся. Я представила себе его следующую
тату со словами «Исключительный секс-наркоман», и внутренне сжалась.
Он злобно улыбнулся.
– Джанна – ты мой наркотик.
– Подходящее время признать это, – приказала я сурово.
Он уложил меня на кровать.
– Сжалься и удовлетвори мой голод.
Он был забавным и выводил меня из себя, но я бы ничего не изменила в нем. За
исключением этой проклятой татуировки.
Словно я его личная тряпичная кукла, Калеб усадил меня к себе на колени,
распахнув мои ноги так, чтобы я обхватывала его ими. Удовлетворенный проделанной
работой, он сидел прямо и одной рукой проверял мою готовность, пока ртом уделял
внимание моим соскам. Я обхватила его шею руками, призывая действовать.
Я была так готова к нему. Он сдернул с пути свое нижнее белье и толкнулся вверх,
внутрь. Слегка откинувшись назад, я наблюдала, как его красивое лицо исказилось в
экстазе, он застонал и закрыл глаза, когда скользнул в меня. Потом глаза открылись и
встретили мой жаждущий взгляд, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.
Нежно улыбнулся, прежде чем, прижать свои губы к моим. Понимал ли он, как иногда
смотрел на меня?
Его язык гладил мой, пока я извивалась на его коленях. Издав тревожный звук, он
схватил мои бедра, врезаясь в меня. Поймав излюбленный им ритм, я перехватила
инициативу, охотно двигаясь с ним вверх и вниз.
удовольствия, мое тело взорвалось, освобождаясь. Мой оргазм, казалось, спровоцировал
его собственный. Когда он застонал, уткнувшись в мою грудь, волна тепла пробежала
сквозь меня. Я прижалась к нему головой.
– Калеб, я люблю тебя.
Его ответом было:
35
– Время пойти в душ.
Оставаясь внутри меня, он встал, подхватив руками мои бедра. Переместившись в
ванную, он опустил мои ноги вниз, на прохладную плитку. Я вздрогнула, когда он
отвернулся, чтобы начать принимать душ. Он не встречался со мной взглядом, с того
момента как кончил.
Когда он, наконец, обернулся, его напряженный взгляд поразил меня. Если это из-за
того, что я сказала, то он мог, по крайней мере, сказать, о чем думает. Если он раздражен
моими словами, мне плевать. Ну, может быть, не совсем плевать. Но я не собиралась
сдерживать эмоции, только потому, что он сдерживал их.
Я не собираюсь делать вид, что не влюблена в него только потому, что он
обманывает себя, полагая, что не влюблен в меня. Инстинкт подсказывал мне, что именно
