– Чего еще я мог бояться?
Вырвавшись из его объятий, я прошлась по комнате и, наконец, обернулась к нему:
– Меня!
Он сдержанно спросил:
– Почему я должен был тебя бояться?
Я обхватила себя руками, принимая оборонительную позицию, и уставилась в пол.
– Кого ты пытался защитить, Калеб? Меня или себя?
– Я не понимаю: о чем ты? – Его слова выдавали напряжение.
– Да ладно, Калеб? Подумай об этом! Ты мог бы сказать мне и сделать именно то,
что мы и планируем делать сейчас, скрывать наши отношения. Вместо этого, ты солгал и
сказал, что не любишь меня, причинил мне боль и в течение нескольких недель
игнорировал меня. Я знаю, что угрозы моей матери стали весомой частью твоей личной
причины, но это не всё.
Он выглядел рассерженным, но меня это не волновало. Я хотела… мне нужна была
правда.
– Я думаю, что ты уцепился за этот предлог, чтобы отстраниться от меня. Наша
поездка в Лас-Вегасе была … очень впечатляющей. Я сказала, что люблю тебя, и ты
запаниковал и из-за этого тоже. Твоя натура проявилась страхом обязательств. Думаю, что
моя мама стала отговоркой, позволившей тебе убежать от меня и своих чувств.
Ошарашенный взгляд, который сменился пониманием, заставил меня еще больше
хотеть плакать.
И я сделала это.
Может быть, он сам и не понял, но подсознательно все еще боялся всего того, что
означало влюбленность. Выскочив из комнаты, я слышала его шаги по паркету у меня за
спиной. Я попыталась закрыть дверь его спальни, но он уже догнал меня и остановил.
Вместо этого, я подошла к окну и встала спиной к нему, глядя на улицу. Тихие слезы текли
по моему лицу.
Я была переполнена слезами.
Я чувствовала, что он стоит за мной. Просто стоит там.
– Джанна, я люблю тебя.
Мои плечи были поникшими, руки скрещены на груди и он схватил меня за локти.
– Как я могу знать, что ты не испугаешься и не убежишь снова?
Его голос был хриплым.
– Ты можешь рассчитывать на меня, Джанна. Я целиком и полностью принадлежу
тебе. Я обещаю быть с тобой всегда, если это то, чего ты хочешь. Тебе исполнится
восемнадцать через полтора года, и мы сможем сказать твоей маме, чтобы она катилась к
черту.
Итак, несколько недель мы провели в разлуке, но любовь одержала победу. Он
больше не боялся, и я тоже не должна бояться.
Обернувшись, я обхватила себя руками. И его руки автоматически сомкнулись
вокруг меня, предлагая безопасное место. Я отдалась тому, чего мы оба хотели, позволяя
ему вести меня к своей постели.
КАЛЕБ
98
Возвращение в пригород и необходимость высадить Джанну за квартал от её дома,
действительно разозлили меня. Мы не должны скрывать свою любовь так, словно это
преступление. Мы не делали ничего плохого. Ну, разумеется, за исключением некоторого
добрачного секса.
На полпути к квартире отца, зазвонил мой сотовый. Надеясь, что это Джанна, я
проверил номер. Это была моя мама. Я нажал на кнопку, чтобы ответить:
– Алло?
– Калеб, – сказала она строгим голосом.
– Да, мама? – Мы оба знали, что моя благовоспитанность просто фигня.
– Я только что вернулась домой и обнаружила трусики на полу в твоей спальне.
Я подавился смехом.
– Это не то, что ты подумала.
– Ты собираешь взяться за старое?
– Определенно нет, – заверил я её, не желая заводить подобный разговор с мамой. –
Они принадлежат Джанне.
Она глубоко выдохнула в трубку.
– Знаю, что не должна чувствовать облегчение, но все же я чувствую именно это. То,
что ты сексуально активен только в отношениях с одной девушкой, безусловно,
облегчение. Джанна хорошо на тебя влияет. За исключением нескольких звонков из школы
о прогулах, ты на удивление хорошо себя вел.
Даже не знаю смеяться или надуться на нее и повесить трубку.
– Я ранен прямо в сердце, разве я уже не твой хороший маленький мальчик?
– Надеюсь. – Её тон был пронизан юмором. – Но, по крайней мере, в последнее
время мне не приходилось забирать тебя из полицейского участка.
– Я всегда был законопослушным, – заверил я ее, стремясь к тому, чтобы бы мой
голос звучал абсолютно искренне.
– Калеб, я никогда не поверю, что кто-то принял тебя за парковщика у того
ресторана, и именно поэтому вы с Данте гоняли на спортивном автомобиле стоимостью в
сто тысяч долларов. Или в то, что кто-то добавил спиртное в ваши напитки на вечеринке, и
поэтому тебя арестовали за продажу алкоголя несовершеннолетним, когда тебе было
тринадцать.
Я знал, что она выбирает самые незначительные неприятности, в которые я попадал,
нарочно игнорируя худшее из всех моих прегрешений.
И я любил её за это.
Она ненавидела говорить о том, что я был арестован за отправку парня в больницу, и
это стоило мне нескольких дней в тюрьме для несовершеннолетних, а потом и условного
срока. Однако, я никогда не пожалею об этом. Если бы я увидел парня, который бьет
женщину, то я бы отделал его. Да я просто вернул должок бывшему парню Клодетт, когда
