— Да что с тобой толковать! Хвастун! Таких нам не надобно.
— А ежели попрошусь в Галич, возьмут?
— Тебя? — рассердился Дмитрий. — Нет! Скажу князю, чтоб не брал.
— Такие люди мне по душе! — расхохотался новгородец.
— Зато такие, как ты, мне не по душе, — отрезал Дмитрий.
— Закипел, хлопче! Остынь, — продолжал подтрунивать новгородец.
Дмитрий не оставался в долгу:
— Ты язык не распускай. Я тебе не мальчик. Я тысяцкий.
— О! А я и не знал…
— И знать тебе не надобно. Князь Мстислав скоро придет?
— А со мной не хочешь говорить?
— Не желаю! — нахмурился Дмитрий, еще крепче стиснув в правой руке пергаментный свиток — грамоту Даниила.
— Ну, так скажи, какая дружина у князя Даниила?
— Я князю Мстиславу поведаю о том.
— Востер ты. Знали Даниил и Мирослав, кого посылать.
— Тебя не спрашивали, — буркнул Дмитрий.
— Гостям не пристало так ответствовать. Неучтиво.
— А я не твой гость.
Новгородец громко хлопнул в ладоши, и на пороге появился Микула.
— Ты, Микула?
— Я, княже.
— А где отроки?
— Вышли.
— Вели, чтоб меда крепкого подали.
Микула бесшумно вышел из гридницы. Все произошло так быстро, что Дмитрий растерялся.
— Я… я не… знал… — заикался Дмитрий. — Прости… я…
Мстислав дружески положил свою руку на плечо Дмитрия.
— Без сих слов! Не бойся. Что прощать? Люблю горячих, не люблю тихоньких да льстивых, то не воины, — подбодрил он Дмитрия, и тот успокоился.
— Я так тебе сказал… — начал Дмитрий, но Мстислав не дал ему договорить.
— Сказал? Славно сказал! Попробовал бы так архиепископу молвить, увидел бы тогда! — И Мстислав вдруг преобразился: ссутулился, оттопырил губы и закатил глаза под лоб, поднял правую руку и скрипящим голосом начал: — «Ты что, чадо мое, богохульные словеса пускаешь, старших не чтишь? Бить тебе каждодневно поклонов триста утром и вечером». — И расхохотался: — Ха! Ха! Ха! Так бы сказал тебе архиепископ. Это бы еще ничего, что поклоны бил, душу спасал, а то и тела не уберег бы. Ничего не забывает старый лис, где-нибудь так бы схватил тебя — света белого больше не увидел бы.
Смущенный Дмитрий слушал, не зная, что и ответить. Он ругал себя за то, что сразу не смог угадать, с кем встретился.
— Удивляешься? — спросил Мстислав. — Не удивляйся! Вот тут он у меня сидит, — он ударил себя в грудь, — шипит, яко гадюка. Глядеть на него тошно!
Об этой неприязни никто не говорил Дмитрию, а Мстислав открылся ему, незнакомому человеку. После этого Дмитрий почувствовал, что говорить с Мстиславом будет легко.
— Прости, княже, что так дерзко говорил с тобой…
Мстислав глянул на него добрыми глазами, улыбнулся:
— Теперь говори, посол.
Дмитрий стал перед Мстиславом и протянул ему свиток. Мстислав развернул его на столе и стал читать.
Уже не упрекал себя Дмитрий, что так повел себя с Мстиславом. Может, это и к лучшему? Присматривался к Мстиславу — тот нахмурил брови, глазами быстро бегает по пергаменту, иногда поднимает голову и смотрит на Дмитрия, а потом снова читает. Нет, такое откровенное лицо, такие широко открытые глаза не могут лгать.
Мстислав закончил чтение, коснулся кончиков усов и глянул на Дмитрия. В его взгляде Дмитрий уловил сочувствие и решительность.
— Написано, как ты мне говорил, — промолвил Мстислав. — Надобно идти — свои же, русские, кличут. Я пойду. А много ли воинов будет — увидим завтра на вече.
Заметив обеспокоенность Дмитрия, быстро добавил:
— Ты что, не веришь? Боишься, что мало войска пойдет? Моя дружина вся со мной будет, а мне больше и не надобно, чтоб ударить со всех сторон. Не люблю назад возвращаться. В поход на Бенедикта множество ратников понадобится. Ничего, соберется вече, послушаем. Сей рыжий лис, архиепископ, не говорит, что поход не надобен, однако же помешать в чем-нибудь он способен. Вот оружие понадобится, и есть оно у оружейников, а кто даст деньги? Город должен дать. А что на это скажет лис? Да что ты молчишь?
— Я слушаю, княже.
Дмитрий ничего не мог добавить. Он обрадовался, что Мстислав так сочувственно отнесся к просьбе Даниила.
— Слушаешь? Слушай! Еще и не то услышишь завтра. — Мстислав так и сыпал словами. — Не был я в Галиче, а пойти туда хочется, — подмигнул он Дмитрию. — Не сидится на месте без дела. Мечи ржавеют, и сердце просится: «Пойдем». Не могу в словесных битвах с архиепископом томиться! На поле ратном наше место, там поговорим с врагом мечами. Не так ли?
— Истинно так, княже.
— Я и забыл, — глянув на стол, сказал Мстислав, — давно уж мед принесли. За такого гостя и выпить негрешно.
Они подняли большие серебряные кубки и чокнулись. Крепок мед у Мстислава — будто огнем обожгло.
— А я признаюсь тебе, — таинственно прошептал Мстислав Дмитрию на ухо, когда уже осушил кубок, — сам думал податься в Галич: растрогал меня слепой Митуса, вельми сердечно пел про ваши горы, про реки быстрые. Но как пойти незваному? А теперь пойду, прогоним врага с Русской земли.
