Ивка скинула рубашку, распустила волосы, подошла к зеркалу. Вгляделась в свое отражение. Из серебряной глубины на нее смотрела знакомая-незнакомая девушка с маленькой грудью и крепкими, чуть полноватыми ногами. Дома зеркалом служил небольшой полированный кусок металла. Все в нем плыло, двоилось, щеки становились по-хомячьи толстыми, а лоб вытягивался вверх. Лицо напоминало мятую грушу. Это латунное безобразие годилось только волосы перед сном расчесать.
Ивка долго, то приближаясь, то отступая, рассматривала свое отражение, поворачивалась так и этак. И осталась в основном довольна увиденным. Все было на месте, все ладно подогнано. Кожа светлая, талия тонкая, попка круглая. Плечи, правда, широковаты, ну да это от тяжелой работы по хозяйству. Будь она худенькая и тонкая, не справилась бы.
Зубы не кривые, большие глаза серые, нос плосковатый, но аккуратный. Шрам старый на лбу почти незаметен. Волосы хороши: светлые, падают волной. Летом с такими совсем беда — жарко очень. Перед отъездом Ма Оница изрядно их укоротила, чтобы возни в дороге было меньше. Раньше волосы спускались ниже пояса, теперь едва закрывали лопатки. Подстрижены они были неровно, овечьими ножницами, одолженными у соседа. Но в косе было незаметно.
Из Милограда Ивка ушла недели четыре назад, ребенка носила уже месяца три, но живот был по-прежнему плоским. Невозможно было поверить, что внутри у нее зреет, крошечная пока еще, новая жизнь. Тошнота почти прошла. Иногда чуть мутило по утрам, но стоило что-нибудь съесть, и неприятное сосущее недомогание уходило прочь.
Ивка налила в таз воды, тщательно вымыла волосы, прошлась исходившим пеной куском мыльной коры по груди и рукам. Жалко, до спины было не достать. Дома в таких случаях ей помогала Ма Оница или Верика. Ивка брызгала на Верику водой, сестра визжала, махала руками, отряхивалась, как кошка.
При мысли о близких кольнуло сердце. Как они там справляются без нее? Кто теперь стирает белье и одежду? Наверное, Ма Уллика, а ведь у нее больная спина. Да и то только для своих. Приработок семья потеряла. Значит, стало совсем голодно. И картошку с базара теперь некому принести. Ивке-то нипочем было тащить набитый клубнями мешок. И посуду так тщательно, как она никто в доме не мыл. Верика ждет куклу с фарфоровым лицом. В столице наверняка есть лавки, торгующие игрушками. Вот только хватит ли денег.
Когда посланник из канцелярии верховного мага пришел в гостиницу, Ивка была полностью готова. Сидела внизу, беспокойно покачивая ногой в чиненом-перечиненном сапоге. Чистые волосы аккуратно заплетены в косу и перевиты новой красной лентой, щеки отмыты до блеска, передник накрахмален до хруста и отглажен тяжелым чугунным утюгом. Ма Оница всегда говорила: «Главное — это чистота». И Ивка это хорошо помнила.
Посланник оказался на редкость несолидным: щуплым, малорослым в мышиного цвета простом мундире. Лицо в морщинах. Прямо привядший гороховый стручок. Но держался строго и важно, хоть и доставал Ивке только до подбородка.
Низко склонившись, недоверчиво осмотрел медальон, сунул нос в кошель с чеканками, неодобрительно окинул взглядом Данницу, крепко взял ее под локоть и вывел вон.
Днем народа на улице столицы — непроходимая толпа. Просто не протолкнуться. Ивка столько и не видела никогда. От лиц, разноцветной поклажи и ярких одежд рябило в глазах. Без провожатого она бы точно заблудилась. А так шла чуть позади посланника, как козочка на веревке, и вертела в разные стороны головой, только что бубенчиком не звенела.
В просвете между домами выросла высоченная башня из красного камня с двурогой, как шапка скомороха, крышей. Ивка замерла в восхищении. И такое, оказывается, в силах построить люди. Провожатый остановился, сердито скривил рот.
— Это Башня Смери, с которой скидывают вниз государственных преступников? И выше которой нет в королевстве? — догадалась девушка.
Недовольный задержкой посланник кивнул головой, отругал Ивку: «После аудиенции рассматривай город сколько угодно. А сейчас нас в канцелярии ждут».
Глядя на площадку наверху башни, Ивка про себя решила, что если бы такое случилось с ней, то она бы умерла, еще только глянув вниз с такой невозможной высоты.
Ивка еще раз не удержалась, остановилась перед дворцовыми воротами. Больно уж красиво было вокруг.
За ажурными, будто кружевными, чугунными воротами цвели на клумбах невозможно алые цветы, била изо рта каменной рыбы в мраморном бассейне высокая струя воды, а над белыми башнями с золочеными крышами стояло сразу четыре радуги.
Говорили, что выходящий утром на службу дежурный маг первым делом читает заковыристое «радужное» заклинание столько раз, на сколько сил хватает. И по количеству радуг можно определить, насколько могуч этот чародей.