И даже свидание с дядей, представляющимся мне всегда премногоядовитой змеей Горглой, не пугает меня больше. Наоборот, я готов прижать к груди близкого мне по крови человека, благодаря которому стало возможным знакомство с региной.
Ах, как соскучился я по ее живым темным глазам, порывистым движениям тонких рук, открытой улыбке.
Скольких драконов загоню я, пылая желанием как можно быстрее вернуться домой. Меня не задержат ни проливные дожди, ни наводнения, ни ураганы.
Но, клянусь местом в небесной лодке, как странен и разнообразен Мир. Как тесно переплетены в нем события и люди, города и дороги, земля и небо.
То, что казалось причиной, становится вдруг следствием, и наоборот. Как будто там, на оборотной стороне жизни, стянуты мы многочисленными узелками и стежками, которые не видны нам, но соединяют часто самым необыкновенным образом. Хотелось бы мне взглянуть с той, изнаночной стороны, на это полотно. А впрочем, кто сказал, что именно та сторона и является изнанкой? Может быть, она и есть прячущееся от нас лицо?
И какое предназначение сулит мне загадочный невидимый отправитель странных посланий?
«Выполни свое предназначение». Если бы я знал, в чем оно заключается, то давно бы уже занялся его исполнением. Но, как видно, отправитель не торопится возложить на меня эту ношу. Не пришло еще время. Не нашлось место. Не взяты крепко за нити человечки-марионетки, воображающие себя хозяевами жизни.
Но что-то расписался я не в меру. Подходит к концу последняя тетрадь. Надо перестать быть многословным. А то может не хватить места для записи каких-нибудь важных событий.
Записки ни о чем и обо всем, сделанные Магом-У-Терры во время путешествия.
Давно и упорно умирающий дядя принял Мага-У-Терры в столовой. Только что подали обед. На столе, покрытом кружевной скатертью со знаменитой золотой нитью, дымился в тарелках тонкого фарфора протертый морковный суп на сливках, золотились в хлебнице кусочки бисквита, весело трещали в камине сухие поленья, ярко горели свечи в серебряных подсвечниках. Бесшумные слуги выверенными движениями расставляли окутанные аппетитными запахами блюда: жаркое из кролика, вареные овощи в ароматных соусах, жаренных на вертелах лесных птиц.
Мажордом в лиловом камзоле объявил о прибытии гостя, отодвинул от столешницы массивный резной стул, склонился в поклоне.
Маг-У-Терры клюнул дядю в сухую, гладко выбритую щеку и сел на указанное ему место. Приподнял витую серебряную ложку, заколебался на мгновение, подбирая приличествующие случаю слова.
— Ты ешь, — покровительственно изрек дядя, отламывая кусочки от сухого пресного бисквита. — Я не такая бесчувственная скотина, как некоторые. Родную кровь всегда привечаю.
— И я вас тоже очень люблю, дядя! — Маг-У-Терры зачерпнул ложкой горячего супа и с удовольствием проглотил. Тоскливое настроение, в котором он обычно тонул с головой при виде дяди, почему-то не появлялось. На душе было спокойно. И даже весело почему-то было. Хотелось, как в детстве, озорничать, смеяться, скакать на палочке верхом. И вообще ни о чем не думать, и ожидать от жизни только хорошего.
— Не похоже что-то, — пожевал дядя морщинистыми губами. — Любящие племянники являются по первому зову, а не собираются несколько месяцев.
