В этот раз на ночлег Миха пустила семья, в которой, как ни странно, никто не нуждался в лекарской помощи. Хозяин хутора и его два здоровенных сына расспрашивали о том, что происходит в стране. Две старшие Ма, крепкие и моложавые, накрывали на стол. Четыре невестки, кровь с молоком, возились с толстощекими новорожденными, и еще несчитанная пузатая мелочь шмыгала под ногами. А уж какие у них у всех были зубы! Сахарно-белые, ровные, просто голливудские. Если бы в Питере у всех были такие, дантисты пошли бы по миру с сумой. Или переучились на гинекологов.
Мих расплатился за постой многочисленными историями. Про крепость в пустыне, про море и корабли, про чудодейственные чеканки. Слушатели ему попались благодарные. Где надо — охали, где надо — смеялись. И ужин оказался на редкость вкусным. Вроде простой кулеш, но приготовленный так, что язык проглотить можно было. Мих хорошо выспался на набитом свежим душистым сеном матрасе. И спал он крепко, без снов.
А утром, уже отойдя на значительное расстояние от хутора, обнаружил, что пропал бинокль. Возвращаться и разбираться не было смысла. Против трех мужиков Мих шансов не имел.
А были такие душевные люди! — с чувством сказал он, плюнул и… развернулся. Идиотов на свете много, — прокомментировал Мих свой поступок, идя обратно на хутор.
На хуторе жизнь шла своим чередом. Одна старшая Ма варила на улице сливовое варенье, другая развешивала на веревке свежепостиранные рубахи. Младшие Ма тоже не сидели без дела, возились на огороде. Где-то в доме недовольно плакал младенец. Девочки постарше лущили горох. Малышня затеяла драку. Небольшую, без членовредительства.
— Членовредительсто, вполне вероятно, начнется позже, — сообщил сам себе Мих.
— Чего вернулся, мил человек? — старшая Ма бросила белье в таз, вытерла красные мокрые руки о передник.
— Вкусно как у вас варенье пахнет, — издалека начал Мих. — И погода сегодня как раз подходящая, ни дождя тебе, ни жары.
— И? — приподняла правую бровь та Ма, что варила варенье. В руке у нее была крепко зажата липкая деревянная ложка с длинным, неровно обструганным черенком. Около черенка вились мухи.
— Вещи я одной не досчитался после ночевки, — перешел Мих к делу. — Не находили ли? Трубку такую сдвоенную со стекляшками.
— Ты нас в воровстве обвиняешь, что ли? — перешла в наступление Ма с мокрым бельем. — Ничего такого не видели. Вот сделай человеку доброе дело, а он тебе свинью…
— Может, дети схватили? — предположил Мих. — В игрушки взяли.
— У нас дети воспитанные, — подтянулись к месту разговора младшие Ма. Руки у них были в земле. — Ты их за просто так не трожь.
— Малые, идите сюда! — кликнула Ма с ложкой. — У дядьки этого ничего из мешка не таскали. Савко? Лонка? Труня? Узнаю что, хворостиной отхожу.
Подбежавшие дети мотали головами. Происходившее их очень развлекало.
— Вот что, — Миху очень не хотелось переходить к угрозам, но другого выхода он не видел. — Не верю я вам. Не скажете — порчу на ваш дом напущу.
— Ты ж не маг? — забеспокоилась одна из старших Ма.
— Маг не маг, а волшебники тоже болеют. И расплачиваются за лечение как умеют, — напустил Мих загадочности в голосе.
Он достал из мешка темную банку, приоткрыл крышку. Из банки тоненькой струйкой потянулся к небу черный дым.
— Если через пять минут не вернете, дети в постель мочиться будут, пока не вырастут. Средство проверенное. Решайте сами.
Ма с нарастающим беспокойством смотрели, как расплывается в воздухе темное облако. Резко запахло уксусом.
— Дети! Домой немедленно! — закричала опомнившаяся первой Ма с мокрым бельем. — И дверь затворите. Мелка, Олка, что стоите как истуканы. Гоните детей!
— Не поможет! — кровожадно заявил Мих. — Дым — он везде просочиться сумеет.
Дети, видя неуверенность и испуг родительниц, дружно заревели.
— Да подавись! — вдруг выкрикнула одна из молодых женщин. Метнулась к сеновалу и через минуту вернулась с завернутым в тряпицу биноклем. — Говорила ему, окаянному, чужое до добра не доведет!
Мих неторопливо развернул тряпицу, проверил, все ли на месте, и только тогда плотно закрыл склянку крышкой.
В склянке уже пару лет проживал горный полуразумный гриб пачуль, купленный Михом на ярмарке за немалые деньги. Но и использовал его Мих на полную катушку. То превратить лечение в магический балаган, то собак отогнать, то комаров. А то и в таких случаях, как сегодня.
— Ааааа! — зашлась вдруг криком одна из Ма. Мих оглянулся. На лужайке перед домом плыла по воздуху коза. Раздутое, полное молока вымя мерно раскачивалось над землей. Коза задумчиво жевала жвачку. Полет ее не удивил. Но зато удивил всех присутствующих. Коза доплыла до открытой двери в дом и напрочь застряла в проеме.
Мих огляделся, ища источник таких волшебных превращений. Он был материалист и законно считал, что козы просто так по воздуху не летают.
Ага! Вот, кажется, нашел!