Дао Блаженств полностью

Что касается излагаемого мной ви́дения, то здесь речь идет скорее об истории христианства и об истории церкви. Хочу вас попросить правильно меня понять. Эти Евангелия подвергались длительной и беспощадной редакции. Ветхий завет постигла та же участь. Говорят, что Книга Бытия была сокращена раз в десять. Особенно пострадали главы о сотворении мира, которые изначально были значительно более глубокими и эзотерическими. Во все времена почему-то, к сожалению, находятся люди, которые считают, что чем меньше знают остальные, тем лучше. Не знаю, есть ли грех более страшный, чем то, что они делают.

В: Ставят свечу под сосуд.

А: Хуже. То, что они делают, бесконечно хуже. Потому что переход от 28-го к 29-му стиху предопределил весь путь развития западной цивилизации, в том числе и нас с вами, и предопределил, мягко говоря, далеко не лучшим образом. Кто этот переход совершил: сам Иисус или те, кто Его редактировал, сказать очень сложно. Я склоняюсь ко второй версии, но при этом говорю о личности Христа. Поэтому прошу вас понимать правильно: я говорю о личности евангельского Христа. На мой взгляд, этот переход – одно из самых трагических и сложных мест в Евангелии от Матфея, это страшный водораздел, Рубикон. По одну сторону которого – вся глубина и экстаз восточной тантрической культуры, по другую сторону – жесткость, ригидность, подавляющая, тупая беспощадность патриархального общества. Эта беспощадность только на первый взгляд обрушивается на сексуальные желания мужчины.

Д: На самом деле – на женщину?

А: Да. И это следует из текста следующих стихов.

31 Сказано также, что если кто разведется с женою своей, пусть даст ей разводную.

32 А я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.

У: Почему «кто женится на разведенной, тот прелюбодействует»?

А: Давайте спросим у почтенного Феофилакта. Он, я думаю, не испытывал таких сомнений и терзаний, как мы с вами, по поводу этих строчек.

А: Меня всегда поражал в Нагорной проповеди этот переход. Какая глубина была до этого момента – классическая медитация! Сравнимая с Ведами и Упанишадами и даже превосходящая их. И вдруг – чувствуете, какой перепад высот? Какая беспощадная жестокость, такая кондовая праведность выступает в этих стихах. Я хочу, чтобы вы ощутили эту разницу. Как такое могло произойти – в Нагорной проповеди, посвященной любви?

Д: А что делать женщине – вообще не сказано. Ее как будто бы и нет.