Очередная попытка вдохнуть не увенчалась успехом, и пред глазами начали расцветать темные розы, Антон пошатнулся, люди вокруг начали расступаться. Я проигрываю, думал он, я и рискую гораздо большим, чем просто не отдать ее сейчас. Он понимал: если он упадет без сознания посреди улицы, его, скорее всего, ограбят, и тогда все его призрачные шансы вернуть себе жизнь растают, как мираж перед глазами умирающего в пустыне. Я должен стоять, сказал он себе, собирая все, что осталось от его воли, если я позволю себе расслабиться и хотя бы сесть – все будет кончено. А как же иначе, подумал он, борьба за жизнь вроде бы никогда не считалась легким делом.
Мир вокруг снова поплыл и закружился, как будто он шел по палубе корабля в яростный шторм, и Антон понял, что не выстоит. Без опоры не выстоит, поэтому он медленно и согнувшись, как древний старик направился к зданиям, за стены которых можно было ухватиться – единственную опору в кружащемся и ненадежном мире. По пути он наткнулся на пару человек, кто-то раздражено цокнул, кто-то толкнул его в ответ со словами «отвали, придурок», несильно, но Антон потерял опору и упал на колени, а мимо равнодушным потоком продолжали идти люди. Не желая сдаваться, забыв о стыде или унижении, Антон пополз вперед, движимый лишь страхом – он понимал, что если лишиться чувств, его битва за жизнь будет проиграна.
– И когда вы уже упьетесь, алкаши проклятые! – раздался над ним визгливый женский голос.
Но его обладательница не приближалась, и Антон полз вперед, к стене здания, люди расступались, не желая пересекаться с ним, и никто не остановился и не спросил, нужна ли ему помощь. Никто, кроме того молодого скейтера, думал Антон, но сейчас он был даже рад оказаться «невидимкой» – это только укрепляло его решимость отдать монету одному из этих бездушных людей.
Как пловец в бассейне, он вытянул руку, и она коснулась стены. Он добрался до тихой гавани. От облегчения он едва не плакал, стена не кружилась и не шаталась, она была твердой и надежной, и здесь не было снующих людей. Как же хочется посидеть пару секунд, подумал он, всего парочку, просто прислониться к стене и закрыть глаза… Но он знал, что за этим последует – очередной «провал», и хотя соблазн был чудовищно огромным, а ему казалось, что так он никогда в жизни не уставал, Антон схватился руками за шершавую поверхность стены и начал медленно вставать.
Через каждые 30-40 сантиметров он давал себе отдохнуть, понимая, что слишком резкий подъем, скорее всего, уложит его на асфальт, иногда глаза отказывались его слушаться и закрывались, он медленно уплывал, и это было так приятно, так легко…а потом он с силой кусал щеки или язык, чтобы прийти в себя, чтобы не сдаться. Наконец, после, казалось, нескончаемой борьбы длиной в сотню лет, он встал прямо, тяжело опираясь о стену какого-то высокого здания, зеленый козырек книжного магазина был совсем рядом.
Надо перевести дух, сказал он себе, надо собраться, потому что это последний раз, когда со мной такое происходит, с меня хватит этого дерьма, пора «поделиться с ближним».
Некоторое время он постоял, делая глубокие вдохи и готовя себя к финальному броску, а потом медленно отпустил стену и шагнул по направлению к книжному магазину. «Один маленький шаг для меня…», – вспомнил Антон слова американского астронавта, высадившегося на Луну, как же го звали?
– Нил Армстронг, – прошептал Антон, удивляясь, как мозг может хранить и находить самую невероятную информацию в самое странное время. – Да, один маленький шаг для него и большой шаг для всего человечества. О, черт…
Мир снова закружился, как будто он сам вдруг оказался на Луне или на какой-то другой планете с нестабильным грунтом. Антон едва успел ухватиться за стену, прежде чем гравитация уложила его на чистый асфальт. Я космонавт, мелькнула мысль, застрявший на чужой, враждебной планете, и я так хочу вернуться домой. Тогда старайся, сказал себе Антон, осталось ведь совсем чуть-чуть, главное ты сделал, только доберись до проулка или до поворота и отдай ее, покончит с этим. И вернись домой.
Ухватившись за стенку, Антон побрел вперед, медленно, как тяжелобольной человек бредет по больничному коридору. Зеленый козырек книжного магазина медленно, но приближался. За ним будет проулок, думал Антон, и угловое здание кафе, целых два варианта, только не останавливайся, доведи это дело до конца.
Шершавая стена высотки под его руками соединилась с гладкой штукатуркой книжного магазина, кажется, этот цвет называют мятным, подумал Антон. Он уже понял, что его разум специально забивает себя всякой ерундой типа мятного цвета или фразы первого человека на Луне – все, что угодною лишь бы не думать о том, что предстояло сделать его хозяину. Что ж, хоть какие-то защитные механизмы в моем теле еще работают, подумал Антон, значит, есть надежда.
