Дар полностью

Никто по-прежнему не обращал на него никакого внимания, больше никаких комментариев или хотя бы взглядов, все шли мимо, как будто для них не существовало ничего, кроме серого асфальта и таких же серых мыслей в их головах. А Антон продвигался к цели, понимая, что ему придется отпустить стену, придется найти в себе силы стоять более-менее твердо…но пока он просто двигал рукой по блекло-бирюзовой штукатурке стены, приближаясь к первому из двух больших окон. Впереди, совсем рядом гудели машины, деля дорогу на перекрестке, пищал светофор, оповещая слабовидящих, что пришло время пешеходов, пришло время идти. На миг оторвавшись от стены, Антон переместил руку на металлический подоконник, чувствуя, как возвращается неуверенность, как предательски ведет себя асфальт под ногами. Ничего, твердо сказал он себе, доберусь до проулка и передохну, это не будет длиться вечно, скоро отпустит. А если нет, я заставлю себя стоять и ходить, потому что это финишная прямая, а по ней, как известно, летят без тормозов.

Холодный металл под ладонью заставил его инстинктивно повернуть голову, он увидел в начищенном стекле свое отражение и замер. В сером свете дня на него смотрел призрак, тощий и почти прозрачный, лишь потускневшие рыжие волосы напоминали, что их обладатель пока еще в этом мире… даже если одной ногой уже в другом. Одежда висела на нем, как на скелете, да собственно, он уже был ходячим скелетом, ему самому было непонятно, как в этом иссохшем теле еще теплится жизнь. Антон поднял руку, поднес к лицу, чувствуя ужас – его новый верный спутник и друг, как правило, проявляющий в сопровождении своей невесты – отчаяния. В отражении его рука уже не выглядела человеческой, это была костлявая клешня ожившего мертвеца, обтянутая сухой кожей с синими ниточками вен. Возможно ли вернуть все, задался вопросом Антон, неужели на такой стадии я все еще могу повернуть все вспять? И как я дошел до такого? Как такое вообще могло произойти со мной?

Ощущение невесомости, нереальности и страха окутало его, он застыл, глядя на свое жуткое отражение, не в силах сдвинуться с места или хотя бы закрыть глаза. Поэтому он и заметил какое-то движение внутри. С трудом сфокусировав взгляд, Антон увидел продавца, тот стоял в совершенно пустом магазине в своем старомодном зеленом, как брезент козырька фартуке и смотрел на него. Лысоватый мужчина лет 40 с лишним в больших роговых очках, он стоял неподвижно, и выражение ужаса и отвращения на его лице было таким явным, что Антон сумел разглядеть его даже сквозь стекло в неосвещенном полутемном помещении. Вся фигура продавца была пронизана этими чувствами, и Антон подумал, что тот тоже напоминает привидение, застрявшее между мирами, как пловец на середине реки.

С трудом оторвав взгляд, Антон медленно опустил руку и двинулся дальше. Смотреть все равно было не на что, ни его пугающее отражение, ни похожий на призрак продавец не радовали взгляд. Свой свояка видит издалека, подумал Антон, осознавая, что люди вокруг не замечали его, поэтому не доставляли дискомфорта, а этот странный мужчина видел его. А в таком состоянии зрители не нужны никому.

Все еще держась за здание магазина, Антон удалялся от окна, чувствуя на себе взгляд продавца, но, конечно же, он не обернулся. А добравшись до второго окна-витрины, он уже начал сомневаться, является ли тот мужчина живым. После увиденного отражения, он бы этому нисколько не удивился, он и сам был уже почти мертвецом, а ведь по ТВ часто показывают истории о том, как умершие видели обитателей «другой стороны» перед смертью. Ну уж нет, решил Антон, так просто я не сдамся, старик сказал, что в любой момент можно все исправить, надо только принять решение. И я его принял.

Он уже почти добрался до проулка, пройдя под зеленым козырьком и миновав второе окно, там он даже не стал поворачивать голову, не то что останавливаться. Боялся увидеть продавца, в той же позе, застывшего теперь в другом конце магазина. И еще боялся снова увидеть себя, похожего на вылезший из могилы скелет.

И я еще сомневался, думал он, делая глубокие вдохи, чтобы вернуть себе силы перед решающим рывком, как можно так относиться к телу, данному кем-то там свыше? Даже если теория Дарвина верна, и никто не создавал нас своими божественными руками, все равно, всем живым организмам свойственно бороться за жизнь, и пока я живой – хаха – я хочу задержаться в этом мире подольше.

Фасад мятного цвета закончился, соседей у этого здания не было, только большой мусорный контейнер, закрывающий почти половину прохода в узкий проулок. Ну все, подумал Антон, я у цели, осталось только перевести дух и – вперед, в бой за собственную жизнь. От страха и возбуждения, сердце билось в груди, как молот, заглушая даже шум города, пищащий сигнал светофора и стук сотен каблуков по асфальту. Больше идти было некуда, он подошел к черте, оставалось либо действовать, либо…

– Нет, – прошептал Антон, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться, – не смей даже думать об этом.