В глазах снова потемнело, а воздух опять стал густым, как сироп. Мышцы ног дрожали, как желе, и Антон понял, что просто не в силах удержать вертикальное положение. И это солнце, такое горячее… Медленно, он опустился на четвереньки, радуясь тому, что он здесь один и никто не видит его позора. От асфальта веяло теплом, и от этого все запахи обострились, тошнотворная вонь бензина, машинного масла и резины – запахи стоянки ударили в нос, тошнота накатила мгновенно, поднялась откуда-то из глубины, как цунами. Не успев понять, что происходит, Антон согнулся пополам и его вырвало.
Замечательно, подумал он, но без особых эмоций, на них просто не осталось сил, я зря потратил воду. И придется потратить еще, с тревогой понял он.
– Не придется, – одними губами прошептал Антон, стоя на четвереньках с закрытыми глазами и ожидая новых спазмов. – Это я тебе обещаю.
Но его желудок успокоился так же быстро, как и взбунтовался. Выждав еще несколько минут, Антон рискнул открыть глаза. Крови не было, уже хорошо. Хотя ему, по большому счету, уже было все равно, но если бы началось внутреннее кровотечение, и сильное, его время и шансы заметно сократились бы. А он не хотел уходить, не попрощавшись. Очень не хотел. Поэтому медленно, опустив голову, он пополз в сторону леса. Встать он не мог, даже пытаться не стоило, все могло закончиться падением, а обморок или разбитая голова никак не входили в его планы. Уже недалеко, думал он, наблюдая, как камешки и трещинки в асфальте медленно уплывают назад под его руками, сумка тащилась за ним на ремне, монета тянула к земле, как гиря, свисая в нагрудном кармане. Ему вдруг стало необходимо убраться с этого палящего солнца, оно стало таким ярким, таким горячим, оно притягивало тошноту и било по единственному глазу. Антон бросал жадные взгляды на тенистую лесополосу. Она совсем рядом, говорил он себе, там тень, там прохладно, там я смогу передохнуть, и мне станет лучше.
От стоянки до открытой поляны, где располагалось озеро, оставалось совсем немного, а лесополоса заканчивалась еще раньше, резко переходя в покрытый зеленой шелковистой травой луг. Дальше деревьев не было, только бархатные холмы уходили вдаль, превращаясь в фермерские поля и пастбища. За стоянкой аллея, все так же обсаженная деревьями с двух сторон, могла похвастать скамейками и даже торговыми ларьками. Все они были закрыты в будние дни и открывались только по выходным. Можно прилечь на лавочке, прикинул Антон, но быстро отказался от этой идеи – асфальт, солнце, пусть и немного ограниченное ветками… нет, ему хотелось более укромного местечка. И потом, туда еще надо было доползти, а лесополоса была совсем рядом.
Собравшись с силами, Антон преодолел воняющий машинами и пылью асфальт. Едва он оказался под деревьями, ему сразу стало лучше. Воздух здесь был намного прохладнее и пах свежестью, правда, ползти на четвереньках было трудно – корни, торчащие из земли, мелкие ветки и ямки сильно осложняли эту задачу. Добравшись до ближайшего дерева, он рискнул и попытался встать. Медленно, держась за ствол и делая глубокие вдохи, но ему это удалось, еще одна маленькая победа. Между ровно посаженых стволов он видел длинную, уходящую за холм лужайку – до Голубого озера было рукой подать. Вот там и отдохну, подумал он, глядя на границу между лесом и лугом, под ветками мне будет хорошо, а трава выглядит такой мягкой.
Ему очень хотелось пить, но он держался, строго запретив себе прикасаться к воде, пока не окажется на границе лесополосы. И то, я смогу позволить себе всего пару глотков, думал он, ругая себя за непредусмотрительность.
Двигаясь от ствола к стволу, как пьяный, Антон добрался до последнего ряда деревьев, отсюда он еще не мог видеть озеро, но вид покрытых шелковистой травой холмов и равнин завораживал. Пейзаж казался просто картинным, сочная зеленая трава, и отчаянно голубое небо, кое-где уже покрытое белыми облаками, равнины и холмы, уходящие к горизонту. Лучшего места, чтобы провести свои последние часы Антон не мог себе представить. На душе снова стало легко, улыбаясь, он осторожно опустился и присел, облокотившись спиной о ствол дерева. Ветки образовали над ним нечто вроде навеса, защищая его от солнца, из лесополосы веяло прохладой, а теплый ветерок, летящий с холмов, нежно гладил лицо. Последний привал, подумал Антон, доставая бутылку с водой, немного отдыха и – в последний путь.
Эта мысль была совершено будничной, никого трагизма или героизма он не ощущал. Просто план, который надо выполнить. Может, я просто очень устал, подумал Антон, с жадностью глядя на воду в бутылке, так устал, что согласен даже на вечный отдых.
