Девушки, успевшие надеть маски, удивлено уставились друг на друга. Над голубым синтетическим материалом их глаза сверкали от возбуждения и удивления. Рита нахмурилась и кивком указала на медсестру, Аннета пожала плечами. Кто мог еще приходить сюда? Они не знали, им казалось, что женщину в палате 9А навещал только ее сын… но что они вообще знали о ней и о ее семье? А спрашивать они не посмели. Да и запись в журнале не могла им ничего сказать, даже если бы они обратил внимание – там был только номер палаты, время посещения и кое-как поставленная подпись.
– Ладно, – тихонько сказал Рита, – пошли. Чем скорее начнем, тем скорее закончим. Но все рано как-то неловко…
Аннета согласно кивнула. Они, как и Антон рано утром, чувствовали себя чужими, словно не имели права находиться здесь. Только причина у девушек была другая – они ни разу в жизни не видели мать Антона и опасались, как бы кто-нибудь не попросил их оттуда. Обе понимали, что этого не случится, но страх и волнение все равно оставались. И это тревожное чувство в груди, чувство, что они упускают что-то важное.
Молча они вошли в бирюзовый коридор, невольно озираясь и разглядывая новое место. Обстановка поразила обеих – уютно, чисто и тихо, как в гостинице. Лампы на столиках выключили, солнечного света из палат было достаточно, откуда-то лилась тихая спокойная музыка, под ногами пружинил толстый ковер пастельных оттенков. Иллюзию нарушал лишь едва уловимый больничный запах и пробивающееся сквозь музыку пиканье приборов. Навигация для смертников, подумала Аннета и передернула плечами, ничего не могла с собой поделать. Тишина и покой крыла А не могли обмануть ни ее, ни кого другого – здесь почти не было жизни, она почти ушла, как выцветшая картинка или выветрившийся аромат духов.
– Господи, бедные люди, – выдохнула Рита, когда они, проходя мимо очередной палаты, увидели в открытой двери неподвижного мужчину, одиноко лежащего под маской. Рядом никого не было, и он напоминал куклу или оболочку, оставленную в чулане до утилизации. – Не представляю, что это за чувство, когда вот так лежит твой родной человек. И как Антон с этим справлялся?
– Он сильнее, чем кажется, – нежно улыбнулась Аннета, – и намного сильнее, чем он сам считает.
Вместо ответа, Рита нашла ее руку и крепко сжала, глядя подруге в глаза. Так, не разнимая рук, они дошли до номера 9А. Ни одной медсестры они по пути не встретили, и никто из немногочисленных посетителей не окликнул их и не спросил, куда это они идут. Это немного успокоило девушек.
– Не уверенна, что готова увидеть… ну ты понимаешь. – Сказала Рита перед дверью. За ней была тишина, и ждать могло что угодно.
– Это же не морг, – попыталась улыбнуться Аннета, но шутка напугала ее саму. Да, не морг, но почти. – Там ничего ужасного, ни кровищи там, ни кишков… Просто немолодая женщина спит. Ты же видела остальных.
– Да, но это
– Одно могу сказать точно, – на этот раз улыбка Аннете удалась, – она тебя 100% не укусит.
Рита пыталась сдержать улыбку, но не вышло. Она легонько толкнула подругу локтем в бок и нажала на ручку двери. Обе девушки напряглись, ожидая, что в палате может оказаться медсестра или врач, они до сих пор опасались, что те спросят, кто они такие и что здесь делают, а когда услышат, что они не родственники этой пациентки – прогонят прочь. Обе прекрасно понимали, что это глупые мысли, но детский страх пред больницами был сильнее. Покажу им брошь, думала Рита, сжимая сумочку, пусть сами тогда прикалывают ее, а я не уйду, пока не удостоверюсь, что воля моего друга исполнена. Эта мысль снова напугала ее.
В палате никого не было, только женщина в разовой пижаме как будто спала под монотонное пиканье приборов.
– Это ужасно, – вырвалось у Риты, – она как будто…просто задремала…и в то же время, видно, что ее здесь нет. Не знаю, как еще объяснить.
– И не надо, – ответила Аннета, – я ведь и сама вижу все то же самое. Бедный Антон, я даже не представляю, каково ему было приходить сюда, видеть ее, ждать…
– Самая долгая кома длилась 37 лет, – сказала Рита и пожала плечами, не отрывая глаз от женщины на кровати, – прочитала в интернете. Просто хотела знать, что нам предстоит…но к такому невозможно подготовиться.
– Она слышит нас? Как думаешь? – спросила Аннета, – в кино обычно говорят, что они всё слышат и бла-бла, но а
– Кто знает? – снова пожала плечами Рита, – точных данных нет. Думаю, каждый верит, во что ему легче. Я вот думаю…хочу думать, что раз они не совсем ушли, значит, что-то они чувствуют и узнают. Мне так кажется. И Антон, наверное, так думает, иначе не просил бы нас вернуть брошку.
