Ему было так холодно, ветер, казалось, сдирал с него кожу. От крупных частых капель одежда на спине промокла и стала ледяной коркой, но самое печальное – его единственный оставшийся глаз начал сдавать позиции. По краям мир покрылся серой пеленой, и с каждой секундой она становилась все плотнее. Теперь хоть не ошибусь, подумал Антон, продолжая свое медленное, но упорное движение, надо просто ползти прямо, ползти на запах. Отбросив все мысли, он сосредоточился на том, чтобы переставлять руки и ноги, кровь из носа стекала по лицу и капала на траву, но и это больше не имело значения. Финишная прямая подошла к своему финишу. Скоро я брошу это страдающее тело, думал он, еще чуть-чуть и я получу свою награду. Он полз вперед, опустив голову и не позволяя себе тратить силы ни на что, кроме движения. Зря экономил воду, подумал он, но кто же знал? А лучше иметь и не хватиться, чем хватиться, но не иметь, так говорила ему мама.
Спустя какое-то время, он не знал, время тоже больше не имело значения, запах минералов стал настолько сильным, что забивал даже запах дождя и травы, а ветер заметно стих. Антон разрешил себе поднять глаза, и последнее ощущение триумфа заполнило его сердце – он был у озера, он добрался! Прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки черная металлическая ограда, такая резная и воздушная, отделяла его от черной глади воды. Не удержавшись, Антон всхлипнул, закашлялся, выплюнул кровь, почувствовал, как слеза вытекает из оставшегося глаза, такая горячая и такая драгоценная – последняя слеза в жизни, полной слез.
Протянув руку, он схватился за холодные переплетения металла, подполз поближе и прижался к ним, уронив голову, никогда в жизни он не чувствовал такого удовлетворения, такого облегчения и такой приятной усталости. Отдохнув несколько мгновений, он с улыбкой начал подниматься, опираясь на ограду и радуясь, что она есть – без нее он был уже не встал на ноги. А то, что он хотел сделать, он хотел сделать со всей гордостью и достоинством, которые смог в себе найти. Встать получилось не с первой попытки, ноги подкашивались, и он чуть не упал – не хватало еще удариться головой о железные прутья, подумал он, – но смог устоять и снова начал подъем.
И снова одержал победу, держась за ограду дрожащими руками, Антон встал в полный рост, улыбаясь бесстрашно и открыто всему тому, что осталось позади, всему тому, что ждало впереди, самому себе и этому чудесному месту. Наградой стал порыв ветра, ударивший в лицо, свежий и неукротимый, как сама жизнь. Антон зажмурился, подставив лицо ветру, и засмеялся. Кашель тут же дал о себе знать, но он все равно смеялся, не обращая внимания на текущую изо рта и носа кровь, не обращая внимания на холод смерти, на боль в каждой клеточке тела, на серую пелену, неотвратимо отсекающую его от мира. Это была его победа, величайшая в жизни. А великие победы не даются низкой ценой, теперь он знал это на собственном опыте.
Все еще смеясь, Антон достал из кармана монету. Время пришло, он прошел невероятно длинный и трудный путь ради этого момента. И вот он настал.
– Тело или душа, – прошептал он, а из слепого глаза скатилась первая кровавая слезинка, – я не спас ни того, ни другого. Но я попытаюсь спасти кое-что гораздо более важное.
И, не теряя больше ни секунды, он из последних сил размахнулся и бросил ее в воду. Время словно замерло, он видел как в замедленно съемке, как монета летит под черным небом по дуге, как яростно горит золотой металл, как будто в последнюю секунду она поняла, что проиграла. А может, и поняла. Нет, ее унесет ветер, промелькнула мысль, неужели она вот так просто упадет и исчезнет? Неужели все будет так просто? Он сам никак не мог поверить в эти бесконечные мгновения, что сделал это, и что это сработает.
Но время, все же, не остановилось, оно шло, в мире были гораздо более могущественные силы и гораздо более обыденные, например, гравитация. Антон отчетливо услышал всплеск, когда темная поверхность идеально круглого озера поглотила монету, и он готов был поклясться, что в этом всплеске он слышал ярость. И как только толща воды сомкнулась, над головой как будто взорвались небеса. Раскат был таким оглушительным, что земля содрогнулась, Антон ногами чувствовал эту секундную вибрацию. Была ли это обычная гроза или реакция на его поступок, он не знал, да и сил гадать уже не было. Гром прогремел прямо над ним, гроза пришла, она уже была здесь и, не теряя времени, принялась за дело. Сильнейший порыв ледяного ветра едва не сбил Антона с ног, а потом с неба хлынула Ниагара.
Сил больше не осталось, он все вложил в бросок, хотя и понимал, что дальность не важна – озеро было каналом, через который на поверхность когда-то выходила магма, и оно не зря было огорожено, сразу возле берега начинался спуск в никуда. Никакого дна, нигде.
