Пелена ярости накрыла Антона, такое случалось крайне редко, можно сказать, почти никогда, но с ним никогда такого и не было. Он занес руку с твердым намерением бросить адскую штуковину прямо в лужу собственной блевотины… И тут заговорил другой голос.
– А ведь это может быть и ребенок, – в ужасе прошептал Антон, медленно опуская руку. Эта мысль сверкнула как молния. Он и взрослого не мог и не хотел убивать при помощи этой проклятой монеты, а ребенка? А ведь именно дети лазают там, где им лазать точно не следует. – Ребенок…
Антон опустил руку, чувствуя себя последним идиотом. Он чуть не совершил самую ужасную ошибку, чуть не стал убийцей. Всего лишь выбросив монету. А смог бы я спать, смог бы проживать возможно вернувшуюся ко мне жизнь, подумал он, зная, что сейчас кто-то, большой или маленький, теряет силы, теряет вес, падает в обмороки и медленно угасает? Ответ был очевиден, для него не требовались раздумья. Нет, не смог бы. И не сможет. Но и себя убивать он не хотел, он хотел жить, и надежда на спасение еще не угасла. Жизнь, как неведомая волшебная искорка внутри набора химических элементов, подумал Антон, медленно выбираясь из зарослей, что она такое и почему она такая упорная и такая хрупкая одновременно?
Он устал, он умирал, разваливался на части, но продолжал цепляться за жизнь. И самое страшное и, как ни странно, обнадеживающее, что эта искорка жизни могла еще долго тлеть, это было бы мучение, а не жизнь… но и не смерть, а пока есть жизнь – есть надежда.
Он выбрался из кустов на пустую тропинку, станция была так же пустынна, и в золотистом вечернем свете Антону казалось, что он попал в какой-то потусторонний мир, где люди вымерли, а по бескрайним полям и руинам цивилизации бродят существа, которые не поддаются описанию. Внезапно ему стало холодно, дрожь прошла по всему телу, как будто у него поднималась температура, лицо грело, а вот руки стали ледяными. Еще одна атака, устало подумал Антон, в руке он по-прежнему держал подарок нищего. От нее надо избавиться, твердо решил он, не бросить просто так на улице, а спрятать. Закопать или бросить в сток канализации, всё что угодно, лишь бы убрать ее подальше от себя.
Он огляделся, небольшое здание станции, окружено лесополосой и кустарником. Он мог бы закопать ее здесь, но чем копать? А просто зарыть ее под слой листвы он не мог, такое «сокровище» надо было прятать понадежнее.
Волна озноба снова прошла по телу, как будто кожа покрылась корочкой льда, в то время как внутри разгорался пожар. Нет, не сегодня, подумал Антон, у меня просто нет сил. Главное, я теперь решился, я знаю, что надо делать и сделаю, как бы она ни старалась меня задержать. А она могла, он в этом не сомневался, вряд ли эта адская монета хотела остаться на голодном пайке, она была паразитом, сверхъестественным, магическим, но, все же, паразитом, а паразитам нужен хозяин.
Медленно и обреченно Антон положил монету обратно в портфель и поплелся к зданию станции, ему хотелось поскорее попасть домой. Посмотрю расписание, решил он, если время позволят, зайду в туалет и приведу себя в порядок. А если до следующего поезда времени еще много, он мог бы пойти к трассе и попытаться уехать на автобусе. Он прикинул этот вариант и сразу отмел, во-первых, до трассы еще надо было дойти, и это не так уж близко, во-вторых, на автобусе ехать дольше, а потом еще долго идти. Нет, он лучше посидит на лавочке или просто на ступеньках, при его нынешнем уровне энергии, это был оптимальный вариант. Рано или поздно поезд придет, думал Антон, еще не ночь, даже не поздний вечер, так что, надо просто подождать. То, что он был здесь совершенно один его не пугало, ну разве что немного настораживало, но в целом, он был рад оказаться в тишине и покое без посторонних глаз.
