Вентиль никак не хотел поддаваться, Антон даже решил было собирать капли, капающие из соседнего крана, но вода вдруг полилась, ледяная и даже не ржавая. Забыв обо всем, он подставил руки и некоторое время просто держал их под струей, наслаждаясь прохладой и покоем, потом набрал воду в ладони и начал полоскать рот. Ему очень хотелось пить, но он не рискнул пробовать местную воду, но хотя бы избавился от омерзительного привкуса во рту. Потом подставил лицо, совершенно наплевав на поезд, на время и на все остальное – это было блаженство в чистом виде. Как человек, прошедший пустыню, он наслаждался водой, каждой каплей, она как будто впитывалась в кожу, она уносила с собой нездоровый жар, слабость и тревоги, она оживляла. Под этой ледяной струей он снова чувствовал себя прежним, здоровым и
Остановился он только тогда, когда руки начало ломить от холода, а лицо немного онемело. Теперь ему стало холодно, но это был другой холод, не тот болезненный озноб, с которым он пришел сюда, поэтому он тоже был приятным. Выключив воду, Антон прислушался, вокруг царила все та же тишина, только какие-то вечерние насекомые застрекотали в зарослях. Поезда он не услышал, как и людских голосов. На закате тут, должно быть, совсем жутко, подумал он, поднимая голову к разбитым окошкам, свет снаружи стал золотым. Ему повезло, он успел умыться до прибытия поезда, но у него было еще одно дело. Он вдруг осознал это с необыкновенной ясностью: он не вернется домой с этой проклятой штукой. Он хотел вернуть себе жизнь, хотел удержать это состояние бодрости и энергичности. И он знал, что надо делать.
А если я услышу поезд, задал себе вопрос Антон, оглядываясь в поисках подходящего места, эта монета – зло, а зло просто так не сдается, оно хитрое и подлое. Плевать, решил он, после секундного раздумья, да, соблазн велик, но я лучше задержусь, поеду на автобусе и потрачу лишнее время, но избавлюсь от тебя. Это будет ничтожная цена за другое время, время моей жизни.
Он еще раз внимательно осмотрел помещение, ничего подходящего здесь не было, он бы с большим удовольствием бросил монету прямо в одну из дырок в полу, там ей самое место, но ведь там бы она и осталась, до того, как кто-нибудь забредет сюда и возьмет себе этот дьявольский подарок. А зная силу этого зла, Антон не сомневался, что по стечению обстоятельств, кто-нибудь обязательно окажется в этом заброшенном туалете и именно в той самой кабинке.
Тогда я спрячу тебя там, где тебя трудно будет увидеть, решил он, поднимая портфель, зажатый между ног на время его плескания, ставить его на грязный пол он не решился. Он вышел из туалета в вечерний свет, в нем станция еще больше казалась пришельцем из другой реальности. Другая реальность, подумал Антон, лучшее место для такого дерьма, как это монета. Далеко уходить он не решился, да и где там прятать такое «сокровище», за зарослями и полями начинался поселок, ставший одним из множества пригородов, не мог же он закопать ее прямо в поле. Да и зачем так мудрить, подумал он, кода вокруг полно густого кустарника, можно поискать подходящее место там. Почему бы не начать прямо отсюда, подумал Антон, оглядывая высокие, выше домика кусты. Он не знал, что это за растение, это определенно были не деревья, но некоторые разрослись так, что практически поглотили маленький белый домик, служивший туалетом.
Зажав портфель подмышкой, Антон решительно развернулся и начал продираться к задней стене, он осторожно отодвигал ветки, так и ожидая, когда какая-нибудь сорвется и ткнет его в глаз, это было очень в духе монеты. Здесь, в зарослях, уже почти наступили сумерки, это придавало таинственности и напряжения его миссии. Почему бы просто не бросить ее от себя, как камень, думал он, сам прекрасно зная ответ, нет, теперь я еще должен залезть в эти дебри и найти подходящее место. Ну, это все же ничтожная плата за освобождение, напомнил он себе, так что иди вперед и не жалуйся.
