Когда он обогнул домик, заряд его истощенных батарей кончился. Эмоциональный подъем остался, но, как бы он ни подхлестывал тело, в нем больше не было сил. Очень предсказуемо, подумал Антон, тяжело дыша, благо вечерний воздух был прохладным и чистым, но это меня не остановит. Домик-туалет с трех сторон был окружен зарослями, нетронутыми никем и ничем, так что Антон ощущал себя в джунглях, никаких признаков цивилизации, кроме грязно-белой стены и далекого шума машин. И ничего подходящего, чтобы спрятать монету. В какой-то момент он остановился у боковой стены. Зачем ему продираться дальше, когда можно все быстро закончить и вернуться на перрон. Я могу просто закопать ее неглубоко прямо здесь, подумал он, но, постояв несколько секунд, пошел дальше. Почему? Он и сам не знал, это был древний голос интуиции, шептавший ему тогда, что все его беды от этой проклятой монеты, и шепнувший сейчас, что это – не то место. И Антон послушал, потому что этот странный неведомый советник в его голове еще ни разу не ошибся.
Около задней стены был настоящий лес, под густыми ветками высокого кустарника сумерки уже отвоевали себе территорию, готовясь захватить и остальной мир. Надо торопиться, понял Антон, поезд вот-вот придет, а идти в вечернее время на трассу через поля и поселок – не лучшая идея, особенно в этом городе. Тело снова налилось тяжестью, веки слипались, больше всего ему хотелось свернуться клубочком в этих густых зарослях, в этих сумерках и спать, спать… Это скоро закончится, твердо сказал себе Антон, и теперь это зависит только от меня. Поэтому он собрался и стал оглядываться, интуиция привела его сюда, и теперь он ждал от нее подсказку. Пока она молчала. Он скользил взглядом по траве под ногами, гадая, трудно ли будет выкопать неглубокую ямку прямо здесь, может именно там, где он и стоит, копать он решил смой монетой, пусть поработает, адское творение.
Интуиция молчала. Он уже полез в портфель за своим «сокровищем», когда взгляд его скользнул сначала по стене туалета, а потом опустился ниже и – вот оно! На земле возле стены была решетка, таких полно было на городских улицах, в них стекала ливневая вода или проходили трубы. Зачем копать, когда можно просто кинуть ее туда, это же отличная идея! Бросить проклятую вещь и вернуться на перрон, вернуться домой и забыть эти недели как страшный сон. А ее, наверное, унесет при первом же ливне, а если и нет, какая разница? Никто не забредет сюда, никто не сможет достать ее, просто протянув руку. Конечно, он помнил про чары этой адской штуки, но это уже не его проблемы, он сделает все, что может, а от всего на свете не спасешься и не спасешь.
Испытав новый прилив радости и легкого неверия, Антон двинулся к решетке. Это была часть дренажной системы железной дороги, бетонное русло уходило под землю до и после этого небольшого отрезка, сквозь решетку за долгие годы нападало немало листьев и веток, часть из них сгнила, часть уносили потоки воды от дождей. Антон попробовал просунуть руку между горизонтальными прутьями, не получилось, расстояние было слишком маленьким. Идеально. Его невидимый советник снова не ошибся. Антон присел возле решетки, и начал быстро расстегивать портфель, время поджимало, а он хотел успеть уехать на поезд, сделав главное дело, возможно, главное в жизни. Он просто бросит ее туда, может даже сломает палочку и закопает монету в слой гниющих листьев, там ей самое место. Замок на портфеле никак не хотел расстегиваться, Антон не удивился.
– Ты все равно останешься здесь, – прошептал он, – даже если мне придется рвать этот чертов портфель зубами. Больше ты не будешь портить мне жизнь, хватит.
Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, открыл, снова попробовал. На это раз застежка легко поддалась. Он порылся в недрах своего рабочего спутника, на долю секунды уверенный, что монеты уже там нет, она просто стала невидимой и неосязаемой, но потом пальцы наткнулись на знакомый узор на металле. И она даже не укусила его и не стала раскаленной, как могло быть в фильме. Антон достал ее, это была странная древняя монета, она не изменила форму, не изменила цвет и не спалила его адским огнем своего гнева. Ухмыльнувшись, он вытянул руку, монета зависла над решеткой, это оказалось таким простым, таким моментальным.
– Прощай, исчадие, ада, – прошептал Антон, чувствуя, как радость распирает его изнутри, ему хотелось петь, кричать и танцевать. И все это он еще успеет, потом, когда его будут отделять километры и дни от этой проклятой монеты. – Здравствуй, жизнь!
Она прицелился точно между металлических прутьев, улыбка стала шире, он уже представлял, как эта тяжелая штуковина плюхнется на ковер из гнилых листьев, она будет там, за решеткой, где ей самое место, в изоляции. Потому что зло надо изолировать.
