Без монеты портфель стал как будто в десятки раз легче, или просто силы возвращались к нему. Он думал, что и то и другое. Монета была тяжким грузом, это правда, и ее магия давила, тянула вниз, а теперь он оставил ее позади, стряхнул с себя эту тяжесть. Из кустов он выбрался чуть ли не напевая, пел бы в полный голос, все равно на станции он был один, но усталость начала возвращаться. Пока едва заметно гладила его истощенные мышцы, как будто напоминала, что она рядом, просто не хочет мешать. Антон не паниковал и не расстраивался, он многое пережил, а истощение не может чудесным образом исчезнуть вместе с монетой, нет, тут придется поработать. И эта будет самая приятная работа за всю его жизнь. Улыбнувшись, он вышел на тропинку и поднялся на перрон. Он внимательно прислушивался к себе, но ничего особенного не чувствовал, никакой вибрации в мышцах или головокружения или необычного ощущения в душе, даже никакого страха, как будто ничего и не произошло. Я переоценивал эту штуковину, подумал он, да, она магическая, да, злая, но она не всемогущая, и только такой мнительный слюнтяй как я, мог так долго позволять ей издеваться над собой. В тот момент ему показалось, что это и есть истина, пришедшая к нему благодаря тому, что проклятие монеты перестало действовать. И правоту этой мысли подкреплял фантастический закат, никаких молний или землетрясений, он выбросил монету из своей жизни, и она ничего не могла с этим поделать.
Антон поднялся на перрон, чувствуя себя победителем, по крайней мере, в мыслях, его душа слишком устала, чтобы ликовать так долго. Солнце садилось в густую пелену облаков на горизонте, выстреливая лучами в засыпающий мир, вдали в небо устремлялись высотки делового города, горящие жидким закатным огнем. Там уже зажигали фонари, потому что в лабиринты улиц, как воровка, уже прокралась ночь, а прямо перед Антоном день медленно отступал на запад, и тени, пришедшие откуда-то из-за гор, лесов и сотен городов, постепенно отвоевывали сантиметр за сантиметром. Вечерняя тишина окутала станцию, ни дуновения ветерка, ни крика птицы, только еле слышный монотонный гул, доносящийся с трассы и прямо напротив перрона огромный раскаленный шар, ныряющий в свою постель из облаков. Одинокая фигурка мужчины тонула в этом волшебном свете, он как будто просвечивал ее насквозь. Человек на перроне, бледный и изможденный, тем не менее, улыбался, подставив лицо последним лучам уходящего солнца. Его голову обрамляла огненная корона – солнце как будто цеплялось за его ярко-рыжие волосы. Усталость навалилась вновь, дышать стало тяжело, но это не стерло улыбку с его лица.
Момент был так хорош, что Антон не возражал подождать поезд еще немного, в этих волшебных прощальных лучах он чувствовал себя так спокойно, так умиротворенно. Он тоже прощался, и это прощание было прекрасным, потому что он знал, что сделал все правильно и теперь мог позволить себе расслабиться и рискнуть посмотреть в будущее без страха. И это было самое замечательное ощущение в мире.
Глава 6
Ночью он проснулся весь в поту, жар, казалось, вырвался из каждой поры, кожа горела, а из носа, при выдохе едва не вырывалось пламя, как у дракона. Так ему казалось. Этот странный жар шел изнутри, обжигал его, и пота было, увы, недостаточно, чтобы охладить организм. Ему начало мерещиться, что раскаленная кожа на его теле не выдержит и начнет лопаться, Антон трудом вытащил из-под одеяла руку и дотронулся пальцами правой руки до предплечья левой. По ощущениям кожа была целой, но как же она болела, как и будто слезла на самом деле.
Что за новая напасть, подумал Антон, он хотел открыть глаза и посмотреть на часы, но веки тоже как будто раскалились. Нет, подумал он, нет, я же выбросил ее. Новая волна жара прокатилась по его телу, воздух раскаленным облаком вырвался из носа. Да что же со мной такое, в страхе подумал Антон, неужели вдобавок ко всему я подхватил вирус? Было очень похоже, его ослабленный организм был легкой добычей, но, все же, еще не готов был сдаваться без боя, о чем свидетельствовали этот жар и мокрая постель.
