Зло защищается, подумал он, всеми доступными средствами, значит, и я имею право защищаться от зла, не взирая ни на что. Он посмотрел на монету, ничего в ней не изменилось, она никогда еще не выглядела так заурядно и так безобидно, простой кусок металла, может и не драгоценного вовсе. Брось меня, если хочешь, как будто говорила она, я всего лишь монета, и нет за мной никаких сверхъестественных сил.
– И я брошу, – прошептал Антон, пытаясь разжать пальцы… И тут до него дошло.
Возбужденный и ослепленный надеждой, он не узнал голос того самого невидимого советчика, голос интуиции, древний предохранитель, спасающий человечество, когда разум, не имея привычной опоры из логики и фактов, пасует. «Молитва – это твой разговор с Богом, а интуиция – разговор Бога с тобой». Так говорила мать Тереза, Антон прочитал это в интернете. И если так, то сейчас Бог кричал в его голове на полной громкости.
Поникнув, Антон убрал руку, чувствуя, как упрямство и злость начинают подниматься где-то в глубине его души. Значит, кто-то или что-то позволило дать мне эту монету, подумал он, позволило мне страдать все эти кошмарные недели, а теперь, когда я наконец нашел выход, это мне не позволено?! Что же это за хранитель, если он толкает меня к пропасти, а не от нее?!
Ответа не было, голос внутри молчал.
Я все равно избавлюсь от нее, сказал себе – и больше тому, невидимому голосу интуиции – Антон, никто не спасет меня, не в этом мире, а я тонуть не хочу. Он еще раз посмотрел на канаву под решеткой, почему-то она уже не казалась ему таким идеальным местом для монеты. Он по-прежнему был полон решимости избавиться от нее, но канава потеряла свою привлекательность. И он вдруг понял, почему. Если я брошу ее туда, подумал он, то уже не смогу достать ее, как бы по-идиотски это ни звучало. Голос молчал, и Антон понял, что он вовсе не против того, чтобы он выбрасывал монету, почему-то его интуиция лишь хотела, чтобы это место было
О том, что это не конец, и он может вернуться и еще раз взять в руки этот круглый кусочек абсолютного зла, он даже думать не хотел. Нет, он намеревался поставить точку. «Уходя – уходи», – так всегда говорила его мама, и сейчас он как никогда посчитал этот совет актуальным. Но, может, она должна попасть к кому-то, подумал он, не для того, чтобы причинить вред, может кто-то знает, как ее уничтожить. Ну если и есть человек, наделенный такой силой, возразил сам себе Антон, неужели его остановит несчастная решетка на этой канаве? Ответа не было, но внутренняя уверенность крепла. Он должен оставить доступ к монете, а остальное – на его усмотрение. Может, это ее чары, в какую-то секунду подумал Антон, разглядывая обстановку вокруг себя в поисках подходящего места. Но даже если так, у него уже не осталось сил думать об этом или сопротивляться, он устал, во всех смыслах этого слова, и единственное, чего он сейчас хотел – оставить этот проклятый подарок позади и уехать домой.
Время поджимало, он буквально чувствовал, как оно утекает, как песок в часах, вот-вот приедет поезд, и он должен на него успеть. Его глаза скользили по зарослям, по нетронутой траве, снова по канаве, но ничего не подходило. Давай же, повторял он про себя, обращаясь неизвестно к кому, мне нужно спешить, давай, здесь точно есть подходящее место.
Свет дня меркнул, из красного он стал насыщенно-золотым, а теперь напоминал светлое золото. Антон поднял глаза к небу, чтобы прикинуть, сколько времени до темноты – он догадывался, что с ее наступлением на этой станции можно встретить зло, причем убивающее быстрее, чем монета – и… вот же оно! Он нашел идеальное место, тайник, обеспечивающий свободный доступ, при условии, что кому-то захочется брать эту адскую штуку. Из стены домика-туалета торчала труба, из нее ничего не капало, и он понятия не имел, для чего она там, почти под самой крышей, но она там была, и он бы никак ее не заметил, если бы не решил посмотреть на небо. А ведь она была идеальным местом для этой гадины, и диаметр подходящий, почти точно по размеру самой монеты, и достаточно высоко, то есть случайно ее никто не обнаружит.
