Антон прибавил шаг, стараясь не потерять равновесие, он не хотел оставаться в этом темном вонючем пространстве ни секундой дольше. Под ногами были все те же банки, шприцы и пакеты от чипсов, этот немного успокаивало. До чего я дошел, подумал он, всерьез рассматриваю самые бредовые мысли. Может, монета прихватила еще и психическое здоровье, как бонус?
– Фуух! Я думала, этот проход никогда не кончится, – как будто прочитав его мысли, сообщила Рита, выходя из сумрака и становясь рядом с ним. Она, как и Антон, делала глубокие жадные вдохи, думать о том, что здесь тоже воняет, только меньше, никому сейчас не хотелось. – Не смейтесь, но я, правда, начала бояться, что мы никогда не выйдем, что он растянется, как временная нить или яма, или что там показывают по телеку. И мы так и будем идти вечность, не меняясь сами, и ничего не будет меняться вокруг.
– А я всегда думала, что именно так и выглядит ад, – совершенно серьезно сказала Аннета, – замкнутый круг, вечность в самом ужасном месте без надежды и без перемен.
Никто не засмеялся и не прокомментировал ее слова. Они все пережили одно и то же, так что шутить на эту тему никому не хотелось.
За зарослями, из которых они выбрались так же по одному, их ждал целый ряд мусорных баков и новая волна неприятных запахов. Но никто не жаловался, оказаться в свободном пространстве и свете дня было так хорошо. И пусть небо было низким и серым, а ветер – ледяным, они добрались до площади, и страшный проход между зданиями остался позади.
Площадь была маленькой, больше похожей на чей-то двор, низкие домики окружали ее, несколько узких улочек змейками вились куда-то вглубь промзоны. А прямо посередине стояла сложенная из деревянных брусьев часовня, по размерам немного превосходящая телефонную будку или ларек с фастфудом. Кроме них на площади не было ни одного человека. Странно, подумал Антон, город, вроде, такой огромный, в центре люди не помещаются на тротуары, а здесь – ни души. Но ему здесь понравилось, на этой укромной площади он ощущал покой, здесь было уютно, как будто свой маленький мирок, со всех сторон отгороженный старыми низкими постройками. И эта часовня, она выглядела такой сказочной, такой чистенькой, как будто игрушечной.
– Зайдем внутрь? – предложила Рита, – мне хочется зайти. После того жутковатого места.
Никто не стал возражать. Заодно и спросим про приют, подумал Антон, мысль о том, что этот нищий бродит где-то здесь, совсем рядом, может всего в паре метров от него, приводила его в возбуждение. Все может закончиться уже сегодня, подумал он, ругая себя за новую надежду и одновременно надеясь еще сильнее, возможно, уже через несколько минут я отдам ему эту проклятую монету и буду свободен, я буду жить!
Изнутри церквушка казалась еще меньше, чем снаружи. Повсюду горели свечи, сильный запах ладана напомнил Антону их поездку в Речной и дом бабы Насти. Тогда я тоже надеялся и верил, подумал он, я не хочу снова обманываться, пожалуйста, больше не надо ложных надежд. Он и сам не знал, молится ли он или это просто мысли. Он поднял глаза, ангелы на потолке смотрели на него грустными всепонимающими глазами.
– Хотите свечку поставить? – раздался женский голос, и все трое подпрыгнули от неожиданности, они были уверенны, что они здесь одни. – Или просто помолиться?
На лавочке возле одной из стен под большой иконой какого-то святого – Антон не знал, кто это, но вид мужчины казался ему грозным – сидела старушка во всем черном и с черным платком на голове. Не дожидаясь ответа, она встала и указала им на крошечное помещение пред основным залом, если конечно его можно было так назвать.
– Там продаются свечи, если вам надо. И есть платки для девушек, бесплатно.
Все трое были весьма далеки от религии, поэтому смутились.
– Спасибо, мы просто зашли, – подала голос Рита, – нам ничего не нужно, только несколько минут.
– И один вопрос, – вставила Аннета.
Старушка оглядела их критическим взглядом, а потом двинулась к стойке со свечами и начала выбирать те, что почти догорели.
– Неверующие? – спросила она, не поворачивая головы и не отрываясь от своего занятия, – иначе вы бы знали, что женщины должны покрывать голову, входя в храм, и всем перекреститься следует. Эх, молодежь сейчас верит только в деньги.
Аннета тут же воинственно подняла голову, готовая защищаться, но старушка и не думала нападать.
– Но это Дом Господень, и он открыт для всех. – Сказала она и на этот раз повернулась к ним и улыбнулась. Слегка, но улыбка была теплой и искренней. – Знаете, как моя бабка говорила? «Ты можешь не верить в Бога, но Он верит в тебя». Подумайте об этом, раз уж вы сюда пришли.
