– Скажите, что знаете о нем, – попросил Антон, – все, что вспомните, и где его найти, и тогда моя подруга вам заплатит. Щедро.
– Да я не больно-то знаю его. Мы тут ночуем все, тремся в одних местах. – Она почесала грязные волосы такими же грязными руками, и Антон задался вопросом: что от этой манипуляции испачкалось больше волосы или рука? – Тут надо место пораньше забивать, а то придется на улице дрыхнуть. Ну, я пару раз с ним в одной ночевке была, когда не успела сюда. Кучкой всегда теплее и отморозков разных можно не бояться. Так вот, странный он.
– Почему? – не удержалась Рита, ее глаза буквально прожигали отекшее лицо их собеседницы.
– Да несет вечно херню всякую! – возмутилась женщина, – то болтал, что закончил «лапшак» и даже учил там детишек, поэтому его стали звать Профессором. А коли ты профессор, так какого х…я с нами по мусоркам роешься? Он не отвечает, только вот так подборок выпятит, скорчит умную рожу и сидит.
И она попыталась изобразить выражение его лица. Аннета тихонько прыснула, Рита захихикала немного громче. Но Антону было не до смеха.
– А недавно он вообще е..нулся, то ли башкой его кто-то приложил, то ли водку паленную перебухал, – говорила все это она с таким серьезным выражением лица, что даже Антон слегка улыбнулся. – Болтал, что скоро станет богатым…
Ледяная игла пронзила Антона, дыхание замерло, сердце остановилось, каким-то далеким чувством он ощутил, как ледяные пальцы Риты впились в него.
– …что нашел сокровище, что скоро будет купаться в бабках и жить, как гребаный король.
– И что? – спросил Антон онемевшими губами, хотя уже прекрасно знал ответ.
– Да ни хера! Что еще?! Как жил на улице, так и живет, пока не подохнет. Так же рубится за место в ночевке.
И тут она задумалась на несколько секунд. Антон едва сдерживался, чтобы не схватить ее за замусоленную одежду и не встряхнуть, но понимал, что узнает гораздо больше, если позволит всему идти своим чередом.
– Хотя теперь он стал бухать больше, и реже сюда приходит. Как будто ему насрать – спать под крышей или под дождем. Ну, нам же лучше, на одного упыря меньше. – Заключила она.
– А что это за сокровище? – Антон изо всех сил старался изгнать дрожь из голоса, но получилось не совсем. – Ты знаешь или видела его?
– Ты че, дурак? – мутные глаза уставились прямо на него, – не было у него ни хера. А если бы и было, так бы он и светил им на улице, ага. Мы его даже спрашивали, шутили вроде как, где, мол, твои богатства, поделись с нами. А он так злился, убегал, прятался, даже пропал куда-то, мы уж подумали, и впрямь разбогател и свалил с улицы. Либо «пришил» его кто-то и все отнял, если там чего и было, он же всем трепал про свое богатство. А потом объявился, хромой, тощий, в своем этом гребаном плаще и заявил, что нет у него ничего больше. Ни денег, ни сокровища. Вот брехун, мать его.
Антон и девушки переглянулись. Еще немного, и я упаду в обморок, подумал Антон, он не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал подобное напряжение и одновременно с этим душевный подъем.
– Что ж, ты их заслужила, – сказал Аннета, открывая кошелек, – а теперь скажи, где нам его искать, и получишь еще столько же.
Женщина жадно схватила деньги, торопливо сунула куда-то в складки одежды и затравленно оглянулась, но улица принадлежала только им.
– Рубашку еще давай, – заявила она, нацелив грязный палец на Антона, – хорошая вещь, мне пригодится.
– Что? – Антон растеряно заморгал, – мою рубашку?
– Ну да, да! – нетерпеливо воскликнула она, – гони рубашку, тогда скажу, где ваш Профессор пасется. Я и так уже много наболтала, а хотите еще – платите.
– Может, просто удвоим сумму? – расставаться с теплой рубашкой в такую погоду ему совсем не хотелось.
Но странная женщина как будто издевалась.
– Ты не умничай! Не в банке, – Антон понимал, что оборот речи был чисто случайным, но вздрогнул, он-то как раз работал в банке. В другой жизни, в этой они были почти на равных – безработные и стремительно движущиеся к краю пропасти. – Гони рубашку, говорю, иначе ни хрена не скажу больше, и ищи тогда сам своего Профессора по всем мусорным кучам.
– Но почему вы не хотите денег? – предпринял последнюю попытку Антон, – ведь на них можно купить и рубашку и еще останется…
– Я что, похожа на того, кто шляется по магазинам! – гневно спросила женщина, повысив свой хриплый голос, – ты совсем тупой? Скоты вонючие! Пошли вы все на …
– Дуня, ты чего орешь? – дверь домика, похожего на КПП неожиданно открылась, и на пороге показался высокий крепкий мужчина с седыми усами а-ля Халк Хоган. – Что тут происходит?
– Константиныч! – женщина, которую он называл Дуней, встала, пошатываясь, и уставилась на него как на барина, разрешающего обычный конфликт своих крестьян. – Я тут как обычно сижу, место занимаю, а эти скоты приперлись и давай спрашивать, как «мусора»…
Она начла тараторить, глотая нет то что буквы, целые слова, но Константиныч, кажется, привык понимать такую речь. Через минуту он остановил ее жестом и перевел взгляд на пришедших.
