Антон не стал спорить, идея и впрямь была удачной, меньше всего ему хотелось начинать все сначала, а ведь в следующий раз могло и не повезти. «Жизнь прекрасна тем, – вспомнил он очередную мудрость, выловленную из глобально сети, – что на всё в ней лишь один шанс». Он и тогда не понял, какая в этом может быть прелесть, а теперь и вовсе подумал, что ничего глупее не слышал. Всего один шанс для существ, созданных такими слабыми и глупыми, такими несовершенными? Да это больше похоже на издевку, а не на нечто прекрасное.
– Всего одна жизнь, – пробормотал он, стараясь получше рассмотреть человека на ступеньках из-за спин девушек, – всего одна возможность ее прожить.
– Что? – Ни одна не обернулась, и Антон подумал, что вся их затея больше походит на охоту или на спецоперацию, чем на поиски исцеления.
– Нет, это я так, надеюсь, что он там.
При первом взгляде Антон ни за что бы не сказал, что пред ними женщина. Грязная мешковатая одежда полностью скрывала фигуру, лицо было настолько опухшим от бесконечных попоек, что черты практически нельзя было различить, а короткие волосы торчали в разные стороны, цветом они были «перец с солью», так говорила мать Антона про седину, только у этой дамы седина имела не серебристый, а неприятный желтый цвет. Она сидела на низких ступеньках маленького домика, действительно похожего на КПП, над закрытой дверью была широкая табличка «Северная Гавань», к домику примыкали широкие серые ворота, тоже закрытые. Больше никого рядом не было, вся улица принадлежала только им и этому странному бесполому существу в замотанных прозрачным скотчем кроссовках.
– Чего надо? – хриплым голосом выкрикнула она, увидев, что они остановились и смотрят, – не кралА я ничего. А до 5 здесь не пускают.
Все трое продолжали молча смотреть на пока неопознанное существо с удивлением и растерянностью. Что говорить, что делать дальше – никто не знал. Втайне все трое так надеялись, что на ступеньках приюта их ждет тот самый старик, что немного опешили. Первым пришел в себя Антон, может быть потому, что это его жизнь зависела от результатов этой охоты.
– Мы не собираемся вас обвинять, – сказал он, выходя вперед и поднимая раскрытые ладони, – нам нужна ваша помощь…
– Работать не буду, – заявило существо, – и трахнуть не дам. Ты мне не нравишься.
И тут она подняла покрытую слоем грязи руку к глазам, как будто светило солнце, и тогда на огромном свитере обозначились две маленькие округлости. Боже, это женщина, с ужасом и изумлением подумал Антон.
– А ты не мусорской? – недоверчиво спросила она, – я не при делах, сижу тут с утра, вон, спроси у Константиныча.
– Да нам все равно, при делах ты или нет, – подключилась к разговору Аннета, и мы не «мусора». Мы ищем одного старика, и если ты поможешь, поможем тебе копейкой. Ясно?
Несколько секунд женщина разглядывала их из-под «козырька», видимо, переваривая услышанное, а потом с деловым видом уперла руки в бока и с вызовом посмотрела на Аннету.
– А чего вам от него надо?
– Не твое дело, – отрезала Аннета, и Антон в который раз восхитился ее умению находить опору в сложных ситуациях. Наверное, сказывается детство в Речном, подумал он, там как Спарта в некотором роде – слабые не выживают. – Или помогай, или отваливай, умолять тебя никто не будет.
Опять пауза, а потом воинственность куда-то улетучилась.
– Ну и чего вам? А сколько дашь?
– Сколько заслужишь, – не терпящим возражения тоном ответила Аннета, – и лучше напряги мозги, потому что, если понесешь бредятину – ни черта не получишь.
Женщина надулась, но не ушла. Даже стоя на расстоянии и на свежем воздухе, Антон чувствовал вонь, идущую от нее, и с ужасом представил, что творилось бы в помещении. Он не хотел подходить ближе, но понимал, что должен. В конце концов, это была слишком ничтожная плата за возможность спасти свою жизнь.
– Мы ищем старика, – начал Антон, стараясь в деталях описать его внешность, по крайней мере, то, что удалось запомнить, видел-то он его всего два раза.
Одутловатое лицо его собеседницы не выражало ничего, и он уже начал терять надежду, чувствуя, как знакомый горький ком подкатывает к горлу.
– …и на нем бы такой длинный…
– Гребаный плащ цвета говна, – закончила она и впервые на ее лице появились какие-то положительные эмоции, – знаю его. Это Профессор.
Ком вдруг превратился в фейерверк, который взорвался прямо у него в груди, слезы вдруг начали жечь глаза, и это были его первые в жизни слезы радости.
– Знаешь?
– Где он?
– Почему Профессор?
Они набросились на женщину с вопросами, уже не замечая запаха, не замечая ничего вокруг. А Антон вообще подумал, что готов заключить ее в объятия и расцеловать, если она приведет их к этому Профессору.
– Деньги давай! – потребовала женщина вместо ответов и недоверчиво нахмурилась.
– Еще немного, и они твои, – сказала Аннета, доставая кошелек. – Надо удостовериться, что это он.
– Спросишь про родинку на жопе? – и женщина противно расхохоталась своим хриплым пропитым голосом, Антон поежился, но молча ждал, пока приступ веселья пройдет. – С какого хрена мне это знать?
