— Осмотр тела, а также места, показал, — скучно ответил сыскарь, — что убийство случилось уже после того, как постояльцы покинули номер. Показания сняты, свидетели будут вызваны в обычном порядке. Случайных людей в заведении не замечено, слова о якобы постороннем человеке на чёрной лестнице никем более не подтверждены.
Околоточный снова кивнул, зацарапал себе в блокноте.
Ну ничего себе! Кузен мой, выходит, вообще ни при чём оказался. Будто и не было его. И вообще, во всём виноват бедняга полуэльв. А купец Потапов нечаянно убил… Ловко. Хорошо быть аристократом! Так и вижу, как Кирилл с певичкой своей по чёрному ходу из гостиницы выходят, а сам управляющий им дверь открывает. Да ещё до коляски провожает, для верности.
Эх, думаю, тряхнуть что ли своим происхождением? Как скажу, что сынок государев, тут же все в струнку вытянутся. Отпустят, как только что кузена отпустили, со всем почтением. Вот только стыдно, блин. Как там Кирилл сказал: без году неделя, а уже? По девкам бегаю, устриц жру, дела побоку… мажорчик ты, Димка, а не солидный карьерист.
Ещё понял я вдруг, отчего обереги работать перестали. Моя вина. Когда с кузеном дрался, заметил — искры в глазах мигают. На потолке, цветные такие. Да на кузене ещё парочка огоньков мигнула и погасла. Где перстни у него были. Я ему когда руку крутил, за перстни ухватился. Думал, искры в глазах, потому что по башке мне прилетело. А оно вон чего. Ещё покойный Альфрид говорил — ты гаситель, Дмитрий! Чужие амулеты гасишь, магию на ноль умножаешь. Не зря говорил покойничек — так и есть.
Выходит, если бы мы с кузеном не подрались, а я не стал амулеты гасить вокруг себя, ничего бы не было? И купец Потапов свою зазнобу не прикончил по дури? Вот же гадство…
Тут с улицы городовой прибежал:
— Ваше высокоблагородие!
И бумажку протягивает. Сыскарь бумажку развернул, лицо помрачнело. Сигарету прикусил, сказал сквозь зубы:
— Да что за день такой. Людишки мрут как мухи.
На меня глянул, говорит:
— Коляска у входа. Поехали, господин капитан. По дороге поболтаем.
Так сказал, что понятно — лучше не отказывать. Да и зачем? Хороший сыскарь на дороге не валяется, а дядя этот точно не из последних. И помощь мне сейчас не помешает. На ловца и зверь бежит.
Забрались мы в коляску, сыскарь новую сигарету закурил, спрашивает:
— Так что, господин капитан, это вы танцовщицу Ой’Нуниэль прикончили?
— Нет, — отвечаю. — И господин Потапов вряд ли. Вы лучше скажите, почему…
Сыскарь выпустил дым колечком, сказал тихо:
— Найдёнов, ты что, не узнаёшь меня?
Я так и застыл с открытым ртом. Вот блин, попал. Ясен день, откуда мне его знать-то? А сыскарь этот — хитрец. Сразу не сказал, что знакомы. И на тебе, приплыли…
— Даже имени моего не помнишь? — сыскарь говорит. — Чего молчишь, бабы язык откусили?
Подумал я, подумал, и решился. Говорю:
— Вы правы. Амнезия у меня. Частичная.
Он сделал покер-фейс, но вижу — удивился.
— Амнезия? — спрашивает, а сам соображает, колёсики в голове прям видно, как крутятся.
— Да, — отвечаю, — амнезия. Потеря памяти. Тут помню, тут не помню. Так что вы уж будьте любезны, объяснитесь. А то неловко получается, вы меня знаете, а я вас — нет.
Хмыкнул он, сигарету пожевал.
— Ну что же, справедливо, — говорит. — Я тебя, Найдёнов, ещё студентом помню. Когда ты с дружками своими беспорядки устраивал, с битьём морд и фонарей. Сам тебя допрашивал, сам на тебя бумаги писал.
Вот так дела… Ну я знал, конечно, что бывший Димка Найдёнов буйный был студент. Но вот прям такого, с допросами и протоколом, да у важного сыщика, не ожидал. Хотя… в крепости князь Васильчиков моё дело открывал, и при мне читал его. Так значит, его благородие господин Сурков это дело состряпал… Ничего себе встреча! На ловца и зверь бежит, ага.
— Простите, — говорю, — не помню.
— А помнишь, как я тебе бумагу дал, чтобы в полицию тебя взяли? — спрашивает сыскарь. И смотрит так, будто шурупы в башку вкручивает. — В школу полицейскую тебя определил, под свою ответственность?
Опаньки… Вот кто мой «крёстный отец», блин. А я и не признал его… Стрёмно-то как.
— Так это вы мою карьеру устроили? — спрашиваю.
Типа, спасибо, добрый человек, помогли сиротке… а сам думаю: блин, надо как-то выкручиваться. Этот сыскарь очень хитрый, и сразу видно, дело своё знает. Сейчас раскрутит меня хитрыми своими вопросами, сам всё расскажу про себя, и не замечу — как. И окажется Димка не сыночком государевым, а непонятно кем. Чёртом из другого мира.
— Устроил… — отвечает сыскарь. — А скажи мне, Найдёнов, давно это у тебя? С головой-то? Не может быть, чтобы Иван Витальевич, полицмейстер ваш, такого не заметил.
— Иван Витальевич не последний человек в губернии, и благотворитель известный, — говорю. — А вас как величать, ваше высокоблагородие?
— Я нынче надворный советник, — отвечает сыскарь. — Сурков, заведую второй экспедицией при особой канцелярии его величества.
Ёлки, что за экспедиция такая? Представил я, как этот сыскарь, как его там, Сурков, на ездовых лайках по северному полюсу рассекает. Не, что-то не похож этот чувак на экстремала.
