– Они наверняка сидят на вершине одного из холмов, что за рекой, - негромко проговорила Исгерд. – Смотрят на то, что творится в Упсале – и удивляются. лавное, чтобы твои сестры не сунулись сюда. Но у Асвейг хватит ума удержать Бреггу на месте, в этом я уверена. И теплая одежда у них есть. А недобрых людей они почуют издалека. Так что с ними все будет в порядке, Труди.
Все трое воргамор снова замолчали.
Крики у реки стали громче, там все яростней звенела сталь. Время шло…
А когда шум за частоколом наконец-то начал стихать, Труди вдруг снова присела. И сказала – медленно, низким голосом:
– У меня дурные вести. Там, у реки, дракон кое-что крикнул… и теперь мы знаем, что сил у него прибавилось. Он меняется слишком быстро. Как менялся когда-то его отец. И как брат отца, Великий Волк Фенрир…
Воргамор подались к ней поближе – но не проронили ни слова.
– Все люди, в которых сидели асы, погибли, - негромко объявила Труди. - Тор попытался снова войти в другое тело – но человек, которого он пометил для себя Брисингаменом,тут же начал задыхаться. С Одином случилось то же самое. С Хеймдалем, с ёрмодом, с Тюром, с остальными…. даже Нъёрд не сумел вернуться в то тело, что он оставил рядом с Ёрмунгардом. Теперь боги заперты в Асгарде. И так будет до тех пор, пока над Мидгардом опять не поднимется Биврёст.
Труди замолчала. Подумала – хуже всего другое. Там, у реки, дракон помянул Брисингамен. И Хель, свою тетку. Это было последним, что услышали боги. А теперь ожерелье пропало. Исчезло из ларца, стоявшего в Вальхалле, палатах Одина.
Но даже Локи, чтобы подстроить владыкам Асгарда какую-то каверзу, приxодилось появляться в палатах богов…
– Скажи, госпожа, а ты спросила Одина про цвергов? - внезапно прошептала сидевшая рядом Исгерд. - Посылал он их или нет, чтобы спасти Асвейг с Бреггой?
Ещё и это, мелькнуло у Труди. После вестей о Брисингамене ей было не до того, чтобы расспрашивать владыку сгарда о цвергах. Но…
Это сделал не Один, уверенно подумала Фрейя-Труди. Конунг всех асов не стал бы так утруждаться ради девок, все достоинство которых в древней крови, позволявшей творить кое-какое колдовство – и в подходящем женихе одной из них. К тому же девки уже сделали свое дело, поэтому могли умереть. Даже мачеха не стала бы о них горевать – раз сама отправила падчериц с таким поручением…
Но об этом здешним ведьмам лучше не знать, решила Труди. Особенно теперь, после всего, что случилось.
Она втянула воздух – вздох почему-то вышел прерывистым. Воргамор тем временем настороженно молчали рядом.
– У меня не было времени на долгие разговоры, – почти честно ответила Труди.
Надо будет поговорить с этими Бреггой и Асвейг, быстро решила она. Затем добавила:
– Но рука владыки Асгарда всегда простерта над теми, кто сражается с выродками Локи. И ваши сестры-воргамор живы. Запомните это. А щенок Змееныша обречен. Сейчас главное – не дать дракону зачать нового сына…
Вдали, у скотного двора, неожиданно блеснули факелы. Из-за угла крайнего сарая вынырнули люди – и побежали к ворoтам.
Воргамор, стоявшие pядом с Труди, торопливо присели. Только Труди, уже сидевшая на корточках, не шевельнулась. Неспешно сказала:
– Это ведь жених Брегги там впереди? Ярл Свальд?
– Теперь он муж рабыни, - пробормотала Исгерд. - Да, он.
Не имеет значения, молча подумала Труди. И бросила приглушенно:
– Мне надо подобраться к Ёрмунгардсону, пока он утомлен после колдовства. Для этого подойдет и му рабыни. Битва, как я слышу, уже завершилась. Значит, победители скоро вспомнят о том, что им положено после боя. Самое подходящее время, чтобы появиться перед драконом. Но вам лучше уйти из крепости. Пока дракон не в моей власти, любое ваше слово может мне навредить. Отсидитесь в холмах, вместе с Бреггой и Асвейг. Потом я вас отыщу. Уходите, пока темно и можно выбраться за частокол. К воротам не суйтесь. Плащи свяжете, спрыгнете…
Труди встала, скатилась по лесенке, приставленной к помосту. И пошла навстречу бегущим мужчинам.
Как только град прекратился, Свальд отправил людей в мужской дом, стоявший напротив ворот – с наказом выпотрошить все сундуки и принести тряпье для замерзавших.
А сам, прислушавшись к тишине, накрывшей вдруг двор, до странности пронзительной после града, решил поискать аральда. И с десятком парней побежал в ту сторону, куда улетел родич.
Колдовской меч, названный Хрубингом, вел себя тихо. Из рук больше не рвался, в пути не мешал. И бежать было легко. Насыпи из градин, толстым слоем покрывшие двор, уже подмерзли, наст держал ногу…
Но по дорoге Свальд все-таки не утерпел и заскочил в мужской дом возле скотного двора. Холод пробирал до костей, а окровавленное тряпье, снятое с убитых, грело плохо. Да и мало его было на Свальде, того тряпья.
К воротам, смотревшим на реку, Свальд прибежал уже в теплом плаще и сапогах, перекинув через плечо одежду для Харальда. Ещё на бегу, издалека заметил, что ворота, смотревшие на реку, заперты…
И что брата перед ними нет.
Неужто улетел, безрадостно мелькнуло у него.
