– Говори ты, - предложила Брегга, быстрo взглянув на Асвейг.
Та принялась рассказывать, стараясь вспомнить все, до пoследних мелочей.
оворила Асвейг долго. Когда она замолчала, Труди пару мгновений смотрела на неё расширившимися глазами. Потом выпалила:
– Вы такие же, как прежде, я это знаю – чутье воргамор не может ошибаться. Только лица у вас стали другими. Что ж…
Труди смолкла.
В уме у неё мелькнуло – может, сказать девкам Гунира, что их спас не Один? Конунг всех асов, когда она спросила его об этом, вернувшись ненадолго в сгард, заявил, что не был в той пещере…
Нельзя, решила Фрейя-Труди. Иначе воргамoр узнают, что в беде им помогли не боги, а кто-то другой.
А девок спас Локи,тут же подумала она. Только отец лжи и коварства умел менять облик других. В свое время Локи так обманул йотуна Трима – превратив Тора в девку, как две капли воды похожую на неё саму, на Фрейю.
Труди поморщилась, вспомнив ту историю. Трим, прежний владыка Йотунхейма, украл у Тора молот Мьёльнир – и пообещал отдать его в обмен на самую красивую богиню сгарда…
Но асы решили иначе. И чтобы вернуть утерянное, к Триму отправили Тора в облике Фрейи. Ради этого Локи изменил лицо и тело великого Одинсона.
Молот, конечно, вернули. Но боги сгарда потом поговаривали, что все подстроил Локи – и кражу молота,и то, что Трим захотел обменять свою добычу на женщину. Причем на женщину из ванов, которую асы никак не могли потерять, слишком мало у них было своего колдовства.
И то, что Хеймдаль предложил Тору стать на время бабой для обмена,тоже подстроил Локи – чтобы oтомстить Одинсону за его насмешки. Боги Асгарда потом долго улыбались при виде Тора. И богини, посмеиваясь, судачили – дескать, молот-то Трим отдал, только все это уж больно смахивает на утренний дар. А о нем, как известно, договариваются с вечера – но из рук в руки передают только поутру, после ночи с молодой женой!
После этого Трим перестал быть владыкой Йотунхейма. Турсы – великие йотуны, жившие там – не простили Триму того, что он сначала захотел обменять Мьёльнир на какую-то бабу, а потом позволил обвести себя вокруг пальца. И владыкой Йотунхейма как-то незаметно для всех стал Лoки…
Труди нахмурилась. Подумала, глядя на Асвейг и Бреггу – но Локи-то какая корысть от того, что Сванхильд убежит в лес? И зачем Локи притворялся Одином? Дае убил перед девками рабыню,изобразив, будто принимает жертву?
Если отцу лжи так хотелось выпустить на свободу эту Свахильд, о мог прийти за ней сам. Или послать цвергов, раз они так верно ему служат. Однако Локи притворился дином, и послал воргамор, которые верны Одину…
А может, Локи хочет заполучить волчицу для себя, вдруг мелькнуло у Труди. Не зря же он настаивал на том, чтобы её не тронули!
Но если Локи спас этих ведьм, значит, ему известно, каким колдовством они занимались в Йорингарде. И он уже знает, кто обратил его сына в волка. А еще Локи мог узнать другое. Что никто – ни боги, ни воргамор – не в силах вернуть человеческий облик его сыну от Сигюн!
Может,тут и кроется разгадка, подумала Труди. Вдруг Локи, горюя по сыну, решил испробовать на волчице все, что возможно? Подcтроил ей побег, чтобы утащить в Йотунхейм – а там испытать на ней темную силу турсов? И морозную магию ледяных йотунов, даже колдовство огненных, жгущее плоть? Все, что угодно, лишь бы найти средство снять волчий оборот – и расколдовать своего сына от Сигюн? Рагнарёк все равно не жилец…
А обернувшаяся баба Локи по крови не родня. Они породнились через постель его внука.
И пусть колдовство волчьих ведьм никому не побороть – но Локи будет пытаться снова и снова. Он слишком много задолжал Сигюн за те века, что она держала над ним чашу, не давая яду жечь его голову. Отец лжи, родитель коварства умеет ценить верность, как никто другой. Он землю носом будет рыть, пытаясь сделать хоть что-то для последнего из сыновей Сигюн.
Губы Труди вдруг изогнулись в насмешливой улыбке. В уме у неё пролетело – да пусть пробует. Пока щенок в утробе волчицы жив, Локи все равно не сможет к ней подступиться. Дар Рагнарёка проснется в ответ на любое его колдовство. Зачерпнет его же силу,и ответит. Да так, что мало не покажется. Локи сначала придется дождатьcя того дня, когда щенок сдохнет – а уж потом использовать волчицу. Как столб, на котором учатся рубить секирой…
Вот только Мировому Змею это может не понравиться. Он сын другой жены Локи,и способен затаить зло. Черный дракон скоро покинет Мидгард, его в расчет можно не брать. Однако мощь Ёрмунгарда стоит того, чтобы немного поднапрячься. Ради Змея Локи мог поиграть в дина. Сделать все, чтобы следы вели к хозяину сгарда.
Ёрмунгард все равно никогда не разделит эль с конунгом всех асов. И никогда не узнает правды. Боги для него враги, а врага можно обвинить во многом…
Да его можно обвинить во всем!
Труди усмехнулась. Воргамор терпеливо ждали, глядя на неё.
