Харальд стиснул её щеки еще сильней. Прищурился, наливаясь злобой.
– Эта! Только что тут была! – вдруг выкрикнула повариха. - Труди…Труди, дочка унира! Она не отсюда! Ещё еду взяла для какой-то гостьи!
И прозвучало это настолько неожиданно, что Харальд неверяще оскалился. По лицу бабы, по её широкой налобной ленте, по мутновато-голубым глазам тут же потекли красноватые переливы – точно разведенной кровью плеснули…
Труди тут, подумал аральд. Оскал на его лице перерос в улыбку.
Ведьма здесь!
Что делать, мелькнуло у него. Плюнуть на все и сначала отыскать младшую Гунирсдоттир? Узнать, как спасти Сванхильд от участи, что её ждет, а потом пoвидаться с Ингви…
Дыхание у Харальда перехватило. Но сквозь красную пелену, уже колыхавшуюся не только перед глазами, но и в сознании – все-таки пробилась здравая мысль. Холодная, безжалостная.
Там, за частоколом, его люди ждут. Слишком много глаз смотрит сейчас в небо над Конггардом.
И кто-то из местных мужиков, живущих у реки, в любой миг может вернуться домой. затем ускользнуть от воинов, затаившихся во дворах. Любая хитрая затея – танец на лезвии меча. Шаг в сторону,и те, кто принес ему клятву, заплатят своими жизнями.
Распоряжения отданы, время идет, пора начинать.
К тому же в енском доме полно баб. Ингви и его сыновья имеют жен, наложниц – значит, от юбок там не протолкнуться. Любой мужик, даже раб, вошедший в это бабье владение, будет замечен. Если какая-нибудь деваха распахнет окно и завопит, люди Ингви сбегутся…
Сначала дело, потом бабы, натужно решил аральд, задыхаясь от злости – и от того, что не мог поступить иначе.
По телу внезапно потек жар, слитый с ледяным ознобом. Все вместе, в одной горсти. Надсадно зачесалась кожа на спине, вокруг глаз…
аральд скривился, заставив себя позабыть о зуде. Спросил у бабы, подавшись вперед и нависнув над ней:
– другие дочки Гунира здесь? Асвейг, Брегга? Они гостили тут перед йолем… вспоминай!
Повариха неожиданно выгнулась, голову её повело назад, несмотря на хватку рук Харальда. Она еще и приалась к нему животом, как-то нехорошо дернулась, не сводя с него взгляда…
И красноватое зарево, горевшее у Харальда перед глазами, внезапно погасло. езкo, быстро – точно схлынула алая вода, обнажив мучнисто-белое лицо бабы. На долю мгновенья Харальду даже показалось, будто выступы её скул примялись под его ладонями. Лицо поварихи помягчело, как пчелиный воск на горячих углях.
Это ещё что, с яростью подумал он. С Хальфгуном такого не было. Если уж кончились силенки, если пересмотрел ей в зенки – так заорала бы! Или сомлела. Но не так, не воском под руками!
И словно отвечая на его мысли, из глубин памяти вдруг прилетело – в древнем Византе дракон означает взгляд…
Харальд рывком разжал ладони. Ухватил повариxу за плечи, отвел на всякий случай взгляд. Но в последнее мгновенье все-таки успел заметить, как глаза бабы накрыли белесые пленки. Выметулись из-под век, с двух сторон от переносицы. И без того мутноватые голубые радужки под складками полупрозрачной кожицы расплылись туманными пятнышками.
– Брегга, Асвейг – видела их перед йолем, – как-то шепеляво заявила повариха.
Голос её прозвучал ровней, чем прежде. Несмотря на пришептывание, которое Харальду напомнило шипение.
– Но Труди, когда брала еду, сказала, что к Свале пришла гостья. Кто, не знаю.
Баба замолчала,и Харальд быстро глянул ей в лицо. Голубые радужки виднелись, но туманно, смазано, точно их накрыло коркой морского льда. Как у…
Как у змей. Это у тех имеется третье веко – тонкое, пoлупрозрачное. Видеть и нападать оно не мешает.
– Спрашивай, что надо, - внезапно потребовала баба.
Именно потребовала, хоть и пришептывая.
– Ингви где? – буркнул опешивший Харальд, продолжая рассматривать повариху.
Полупрозрачная, белесая пленка на её глазах дрогнула и сдвинулась, приоткрыв белки.
– Вот прямо сейчас – кто его знает? - уронила баба. – Днем конунг Ингви ходит по крепости. Иногда сидит у себя в Конггарде. Беседует с конунгами и ярлами, что встали под его руку. Но тогда ко мне присылают за элем. А сегодня после обеда за угощеньем не приходили. Стало быть, Ингви где-то бродит.
– В женский дом он может заглянуть? - Харальд все еще смотрел на повариху.
Внутри подспудно, придавлено заворочалась надежда. Вдруг удастся сделать оба дела сразу? Убить Ингви, допросить Труди…
Баба глядела на него в упор, не отворачиваясь. Так, словно не чувствовала боли. Давненько на него так не смотрели – с той самой ночи в Йорингарде.
– Днем Ингви к своим бабам не ходит, – прошепелявила повариха. - Хотя они, как я слышала, приняли бы его с радостью. Потому что очью наш конунг катается лишь на одной кобыле, забыв про других – на Свале. И она, по слухам,так его укатывает, что Ингви при свете дня свой женский дoм обходит стороной.
– Может, тут замешано колдовство? – быстро спросил разом напрягшийся Харальд. – Раз Ингви приходит только к этой Свале?
