И он их действительно закрыл, оставшись сидеть неподвижно, прислонившись к куче пустых ящиков, хотя она и произнесла негромко: «Не обязательно».
Какое-то время был слышен шорох, потом он прекратился.
- Можешь смотреть.
Сигурд открыл глаза. Девочка вся сияла от счастья, словно сбылась ее давняя мечта.
- Тебе очень идет.
Мила вся зарделась от смущения.
- Правда? Ты так считаешь?
Он кивнул. Конечно, он не стал ей говорить, что форма на ней висит мешком, не смотря на туго подтянутые ремни и лямки. Вообще говоря, форма ей действительно шла. Даже слишком. Она была похожа на убитую женщину. Но, в конце концов, самое главное, что эта одежда была теплой. Обувь и вовсе пришлась впору. Девочка заправила штаны в голенища сапог с высокой шнуровкой, и стало не заметно, что они длинны ей.
Подскочив к Сигурду, она бросилась ему на шею, обнимая. Он не успел отстраниться, когда уголка губ коснулись ее губы, но он не позволил ей большего, отодвинув ребенка. К тому же у него созрел коварный план.
- Давай договоримся. Одежду ты оставляешь себе, но за это будешь съедать весь свой рацион. А то форма свалится с тебя, а ты и не заметишь.
Девочка, даже не задумавшись, закивала головой. Ее переполняла щенячья радость. Потянувшись вперед, Сигурд дернул за рукав. В его ладони остался армейский знак различия. Он снова притянул к себе рюкзак и вытряхнул его содержимое на землю. Девочка стояла рядом. Она смотрела, как Волк сортирует выпавшие вещи. Патроны он сложил в одну кучку. У девочки не было оружия, но у убитой женщины оно было – он засунул пояс с кобурой и ножнами сюда же, хотя сейчас отложил в сторону. Зеркало, расческа, мыло – девочка отложила и это в сторону – пригодится. Швейные принадлежности – тоже. Из личных вещей у женщины было только три, завернутых в плотную бумагу, пикта. На них была она, мужчина и ребенок, совсем маленький. Все три были разные, но одного содержания. Это была мирная жизнь убитого им солдата.
Девочка с интересом взяла в руки небольшие снимки. Она долго их рассматривала.
- Кто она? Она похожа на мою маму. А он – на папу.
У Сигурда зашевелились волосы на загривке от страшной догадки. Он пожал плечами.
- Просто похожи. Люди бывают похожими.
Мила как-то рассеянно кивнула.
- Да, бывают.
Она кинула в костер и пикты, и бумагу, в которую те были завернуты, а Сигурд решил расспросить людей о родителях девочки. Неужели он убил ее мать?
Ему стало как-то нехорошо от осознания возможной ошибки. Он подтянул к себе ремень с оружием.
Вначале, он взял в руки нож и освободил клинок из ножен, грубых, кожаных, но отлично подогнанных. Сталь была великолепна, хотя рукоять можно было бы сделать получше, из более твердого дерева, с насечкой, чтобы рука никогда не соскользнула, но это оружие делалось в заводских условиях, массово, никто не вкладывал в него душу. Он решил, что, когда будет возможность, возьмется за него и переделает, чтобы девочка училась владеть по-настоящему хорошим оружием. О том, что им придется расстаться, он старался пока не думать.
К небольшому пистолету он даже примериваться не стал. Если это оружие поставляли в армию, значит, оно не плохое. Имперские силы уже очень редко пользовались подобным, заменив такие модели более мощными. Он проверил магазин – полон. Он дал его Миле. Та, благоговейно и осторожно взяла его в руки, но поморщилась – слишком тяжел еще для нее. Когда-нибудь потом…
Взвыли сирены, которые предупреждали о нападении. Сигурд спешно кинул все вещи в рюкзачок и, сунув его девочке, подхватил свое оружие. Она без слов поняла все и бросилась в укрытие, пока взрослые, которые могли держать оружие, спешно снаряжались.
Сигурд взбежал на холм, с которого открывался обзор на позиции врага. Там было пусто. Что-то было не так. Сбавив шаг и пригнувшись, короткими перебежками, он направился дальше, в поисках ответов. Над головой что-то тяжело прогудело. Не так, как обычно. Что-то большое, но не снаряд. Или снаряд, но не такой, как раньше. Не такой.
Он всмотрелся в то место, где обнаружилась вражеская позиция. Они продолжали стрелять. Внутри все похолодело. Проклятые способности Астартес. Он увидел, что они делают. Чем именно они стреляют.
Рев раненого зверя разодрал небеса, раскатившись, словно вой горна титана. Уже понимая, что ничего не сумеет изменить, он развернулся и, больше не таясь, побежал обратно. Плечо ожгло болью - он знал, что снайпер его заметил, но оставил эту рану без внимания. Очень скоро он будет вне зоны досягаемости его оружия. На холме его догнала вторая пуля, ударившая чуть ниже, но и ее он проигнорировал. Он замер, как вкопанный, став отличной мишенью, давая снайперу последний, зато отличный шанс.
Он с самого начала подозревал, что эта позиция для лагеря – плохая идея. Но такого он даже не мог себе представить. Он не мог представить, что люди способны использовать такое оружие против себе подобных. Он знал, что в древности на Терре такое происходило, да и кое-где до сих пор, но не был готов к этому.
