Немногие чувствовали тоску непоколебимого вожака, которая, словно мерзкий червь, точащий древесину, вгрызалась все глубже в сознание, делая его более жестким, непримиримым и отстраненным. Чудовищный риск в атаках, хладнокровие и жестокость убийств – все это внешне не казалось чем-то странным, не вредило Стае, но не приносило ему облегчения. Даже у костров, среди своих воинов, преданнее которых трудно было найти во всей галактике, он был словно один, бессознательно отгородившись от всех.
Хеймир, с тех пор как подрос, ни на шаг не отставал от своего господина и вожака. Он редко отлучался от него – только чтобы выполнить распоряжение кого-то из Волков. Внимательно глядя на Антея, мальчишка словно копировал его самого, вплоть до душевных терзаний, когда вожак оказывался слишком далеко.
Именно эта зависимость определила его предназначение. В гуще любой схватки, куда бросался старший вожак, оказывался и волчонок. Волк никогда не прикрывал его, не жалел, как не жалел и себя, но абсурдное течение Вюрда не позволяло сгинуть ни легионеру, ни его воспитаннику, чьи характер и навыки оттачивались в боях, которые были бы не под силу другим смертным.
Это не было равнодушием, и никто бы не сказал, что Антей не замечает самоотверженности смертного или пытается его убить. Мальчишку просто невозможно было оставить на корабле – он находил возможность оказаться рядом со своим хозяином в любом случае, и ему просто не препятствовали. В темных глазах загоралась сдержанная гордость, а на усталом лице складывалась легкая улыбка, когда после боя он получал заслуженную похвалу – одобрительный кивок, салют клинком или ощущение тяжелой длани Волка, когда тот осторожно касался плеча своего трофея. Единственное и лучшее признание своей пользы Хеймир получал всегда, на равных с прочими Волками. На любом поле боя, при встрече с любым противником ему находилась работа, с которой он справлялся, и ни разу не струсил, ни разу не был даже ранен – царапины не в счет, он их даже не замечал. И после каждого боя его тело украшала очередная татуировка, нанесенная Хендвалем под одобрительным взглядом старшего вожака.
Видя его рвение, Сигурд нехотя согласился с такой ролью простого человеческого существа изо льдов безымянной планеты, и, хотя его иногда называли трэллом, у него были лучшая броня и оружие, как и у легионеров. Как они, он собирал трофеи, и, как и они, проводил время возле костров, сидя всегда у ног своего господина как верный пес, не рассказав, правда, ни одной истории. Его немота неприятно усиливала это сходство, но и об этом Хендваль молчал.
***
Сигурд, пошатнувшись, поднялся на ноги. Дезориентация после прогулки в Имматериум быстро прошла. Кроме того, с тех пор, как они покинули легион, он почти не испытывал болезненных ощущений от входа в Варп и выхода из него, а более длительные, хоть и редкие путешествия по нему служили хорошей тренировкой.
Жрец поднялся следом. Колечки и амулеты тихо зашелестели и застыли. На выжидающий взгляд Сигурд ответил кивком головы, призывая следовать за собой.
- Что он требует?
Вожак качнул головой.
- Не совсем он. Он лишь передал координаты. Один из окраинных миров, ближе нас нет никого. На них напали и им нужна помощь.
С презрительной насмешкой, как все Астартес говорят о проблемах смертных, Хендваль бросил:
- Кто на сей раз?
Сигурд на ходу обернулся к Жрецу и мгновение смотрел ему в глаза. С острых клыков, словно яд, стекло одно слово.
- Остроухие.
Кристально-чистая ярость сквозила в каждом движении Сигурда, когда Волки приветственно встретили его и расступились, озадаченные. Он поднялся на возвышение, и все глаза обратились к нему. Волки молчали, когда вожак озвучивал приказ, но разразились дружным рёвом, в котором отчетливо слышалась неуемная жажда крови, которой заразил их кипящий ненавистью Огненный Волк.
***
Ненависть порождала ненависть, и, как Эльдар ненавидели людей всей душой, точно так же отвечали им и люди. В сердцах Астартес, видевших гораздо больше их злодеяний, эта ненависть многократно умножалась, и, давая ей выход, Ангелы Императора безжалостно расправлялись с угрозой.
Враги бывают разными. Легион мог быть послан для того, чтобы поставить на колени погрязших в невежестве и пороках людей, отринувших власть Империума и поправших все его ценности. Кара настигала смертных быстро и безжалостно, но в этой работе не было ни чести, ни повода для гордости.
Совсем иными были чужаки. Ксеноформы всех мастей наводняли галактику, но Император и отец-Русс дали Космическим Волкам все, что нужно, чтобы справиться с любой опасностью, и жерло войны поглощало один вид ксеносов за другим, но были среди них те, кто упорно отказывался освобождать место для растущего Империума.
