- Сигурд, Сигурд. И ты тот, кого так опасаются наши апостолы? Как же ты позволил этому случиться? Как ты позволил обмануть себя? Как ты позволил мне управлять своими шавками? Как позволил брату умереть? Я до этого самого момента не верил, что нам это удастся, нам пришлось так много импровизировать. Волки Русса. Вы всегда были внимательны к мелочам, но ты не замечал почти ничего, а если и замечал – попросту отбрасывал это. Половина нашей миссии выполнена. Одна голова Волка отсечена. Осталось немного. Я буду тем, кто лишит Империум шанса выстоять в будущей войне. Я избавлюсь от тебя так, что твои Волки ничего не заподозрят. Подведу тебя к краю и сброшу в пропасть, как сделал это с твоим братом, а потом, уничтожу твою Стаю. Варп будет смаковать их души – по твоей вине. Ты и твой брат – вы оказались слишком слабы.
Дар Шеет видел, что Сигурд его слышит и понимает, но это его не беспокоило. В конце концов, это и планировалось. Вожак должен осознать свою вину. Его хребет должен сломаться под тяжестью этой вины.
Несущий Слово поднялся на ноги.
- Прошу меня извинить. У меня еще куча дел. Нужно прикончить этого вашего Драгнира. Из-за твоих игр с Имматериумом он слишком много видел и знает. К счастью, ты хорошо с ним поработал, и он никуда от нас не денется. Дождись нас, а я похвастаюсь своим трофеем, когда вернусь.
Он подмигнул Сигурду и вышел. Следом за ним двинулись остальные легионеры семнадцатого.
Уже вступив одной ногой внутрь пневмокапсулы, Селон Турав обернулся и прислушался. По-змеиному длинный темный язык высунулся, словно пробуя воздух на вкус. Дар Шеет раздраженно окликнул его:
- Что там?
Легионер еще мгновение изучал коридор, но ничего интересного не нашел, и обернулся к командиру.
- Ничего. Показалось.
***
Ему не показалось. Едва только закрылись двери пневмолифта, в неосвещенном конце коридора колыхнулась едва заметная тень. Через несколько шагов она оказалась на освещенном пространстве.
Драгнир облизал губы. Он знал вкус собственной крови, но ему никогда не нравилось ее пробовать. Сейчас ему не нравилось то, что она густыми струйками стекала из носа. Он был хорошим охотником и знал, что запах крови выдает жертву. Кроме того, это был тревожный знак, хотя после всего случившегося и неудивительный. Во всем остальном он чувствовал себя не плохо, если не считать того, что он потерял одного вожака и рисковал потерять последнего вместе со всей Стаей из-за предательства ублюдков Лоргара.
Он не удивлялся ничему. Он все это видел, пока его разум был открыт издевательскому безумию Варпа. Видел, хотя осознал смысл и соотнес последовательности некоторых событий только теперь. Окровавленные губы растянулись в злой усмешке.
Если враги хотят его смерти, пусть попробуют догнать призрак, и не известно еще, кто станет жертвой. Его выставили врагом собственной Стаи? Всего лишь вызов. Ему не составит труда запутать братьев и не дать им убить себя, пока Сигурд не очнется. Когда вожак вернет себе бразды правления, Несущих Слово ждет такая расправа, что они будут умолять о быстрой смерти. Он их почти жалел.
Заблокировав лифт на тот случай, если кто-то пожелает неожиданно вернуться, Драгнир с тяжелым сердцем вступил в каюту, бывшую рабочим кабинетом вожаков. Под керамитовыми подошвами скрипели щепки и осколки композита. Потом хрустнули кусочки стекла. Наклонившись, Волк поднял с пола лист пергамента и зло улыбнулся. Он чуял знакомый запах, запах первой жертвы. Но это не сейчас. Он выйдет на охоту только тогда, когда жизнь вожака будет вне опасности.
Раздавшийся сзади шорох заставил Драгнира инстинктивно пригнуться и резко развернуться, чтобы встретить опасность лицом к лицу, но это было излишне, и он тут же опустился на колени, низко склонив голову, и найдя в себе силы лишь прошептать положенное слово:
- Господин.
Вид Сигурда был ужасен. Если раньше, когда его охватывала ярость, в глазах полыхало пламя звезд, то теперь его лицо уродовала чистая ненависть Варпа. Сознательно ли он позволил ему снова вырваться или нет, но, мгновение назад не осознававший реальности вожак, теперь был воплощением того, с чем должен был бороться, и Волку просто не хватило ни сил, ни сверхчеловеческой стойкости, чтобы хотя бы смотреть на это порождение собственной злобы Сигурда. Драгнир смутно понимал, что это, но виденное им в Имматериуме парализовало его. Стоя на коленях, он был всего лишь насекомым на пути чудовищной силы, и едва ли эта самая сила его хотя бы заметит.
Чувствуя, что кровотечение усилилось, а вкус крови стал слишком неприятным, он рискнул сплюнуть скопившуюся во рту жгучую жидкость.
Решетка пола покрылась шипящими пузырями. Волк закрыл глаза, понимая, что привлек к себе внимание того, чем стал его вожак.
Ничего не произошло, хотя Сигурд подошел ближе. Его рука опустилась на наплечник Драгнира и совершенно спокойный, но полный горечи, голос тихо произнес:
- Встань. И не зови меня господином. Я этого не выношу.
Не смея ослушаться, Волк встал на ноги, с трудом осмелившись поднять взгляд, и удивленно моргнул.
