Уютные домики, укрытые слоем толстого снега, оживленная улица и снующие тут и там торговцы всяких вкусностей и сувениров в самом деле невольно привлекали внимание и рождали внутри сожаления о том, что мы здесь по делу. Но узнать новости о брате хотелось так сильно, что на сожаления нервов уже не хватило.
- Айрон, да очнись ты! – ворчу, без зазрения совести хлестая графа по щекам, пока Уилфред делает вид, что так и надо.
- Гретэль, ну как же ты… - ворчит пьяное тело, но совместными усилиями мы всё же приводим его в чувство и передаем с рук на руки открывшему дверь красивого особняка слуге.
- Попроси принести почту, - шепотом говорю неспособному в данный момент оказывать гостеприимство графу.
- Почту, почту… почту, да, - бурчит тот, но слуга, явно узнав Уилфреда, подчиняется, предварительно проводив нас в одну из гостиных.
В гораздо более пафосной, больше похожей на особняк леди Анабель, обстановке я, новоявленная герцогиня, вдруг начинаю чувствовать себя неловко. Резные столики, вычурные гобелены и обитые бархатом пуфики поневоле смущают и напоминают, кто я на самом деле, неожиданно заставляя скучать по скромной и не помпезной обстановке замка.
- Вот, - быстро вернувшийся слуга, поколебавшись, протягивает почту Уилфреду, так как граф, уютно устроившись, задремал в ближайшем кресле.
- Благодарю, - коротко улыбается старик и безошибочно вытаскивает из стопки писем нужное, тут же передавая его мне.
- Можно? – пихаю Айрона.
- Можно-можно, тебе всё можно, милая, - бурчит тот, не открывая глаз.
Посчитав, что этого достаточно, трясущимися руками разворачиваю конверт и не сразу заставляю себя сосредоточиться на ровных строчках. Взгляд скользит по длинному приветствию и ненужным деталям, пока не натыкается на одно единственное предложение:
И больше ничего.
- Что за приют для особенных детей? – вскидываю голову, обращаясь к Уилфреду.
Тот задумчиво опускает глаза.
- Вероятно, для детей с нездоровой психикой. Но не волнуйтесь, леди, там ему точно лучше чем в лагере.
Поспешные слова ничуть не успокаивают.
- Бруно совершенно нормальный, - шепчу, пытаясь глубокими вдохами успокоить бешено колотящееся сердце.
- Не сомневаюсь, но видимо, эта парочка посчитала, что в таком приюте мальчику из лагеря будет лучше всего, - сочувственно тянет Уилфред. – Поговори с Кристианом. Никто кроме него вам сейчас не поможет.
Молчу, мучимая сомнениями. С одной стороны, против того, чтобы вручать жизнь ребенка человеку с совершенно неизвестными и предположительно опасными мотивами, восстает всё внутри, но с другой… верю ли я в то, что Бадлмер в самом деле может причинить нам вред?
Не верю, пора уже это признать.
На обратном пути я погрузилась в себя настолько, что даже попробуй заговорить со мной дворецкий, я бы вряд ли откликнулась. Но на подъезде к замку отвлек меня вовсе не Уилфред, а странное, сосущее, пугающее чувство, которое раньше мне доводилось испытывать только в кошмарах.
Но сейчас день.
И я явно не сплю.
Кидаю испуганный взгляд на старика, и пугаюсь еще сильнее от того, как побелело его лицо.
- Мой мальчик, - прошептал он, устремив жуткий взгляд в сторону замка.
- Что происходит? – взволновано приподнимаюсь, но Уилфред уже явно не здесь. Расфокусированный взгляд устремлен куда-то в сторону замка, а приоткрытые губы шепчут что-то, что очевидно предназначено не мне.
Неуклюже перебираюсь к противоположному окну, откуда видна крепость, но на первый взгляд ничего не изменилось. Всё та же мрачная громадина без явных разрушений и прочих изменений во внешнем виде.
И мне бы решить, что что-то не так с дворецким, но гнетущее чувство страха, медленно переходящее в животный ужас перед чем-то неизвестным, всё сильнее разъедает грудь.
- Уилфред, что делать?! – орет снаружи Юдвиг.
- Гони! – внезапно приходит в себя старик. – Гретэль, как только карета остановится, беги обратно к воротам!
- Что происходит?! – выдавливаю, с трудом подавляя необъяснимую панику.
- Потом. Не смей заходить в замок, поняла меня?! – Уилфред хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает.
- Что-то с Кристианом? – не слушаю.
- Да.
Теперь страх приобрел вполне конкретные очертания, но обсудить что-то еще мы уже не смогли: карету на скорости подбрасывало так, что все силы уходили на то, чтобы фатально не покалечиться.
Но не физические травмы подкашивают сейчас больше всего. Когда карета преодолела крепостную стену, мне уже было плохо так, что черные мушки перед глазами мешали разглядеть даже собственные ладони.
Уилфред выпрыгнул из повозки прямо на ходу.
- Не лезь! – приказал мне в последний раз, заметив, что я буквально выпала из кареты следом. Благо она уже успела достаточно затормозить.
Стоило только предпринять неудачную попытку подняться, как ко мне тут же подбежал Юдвиг, стиснув в охапку и заставив стоять прямо.
